Дионисиос ХАДЗОПУЛОС
Когда 21-летний Мехмед ІІ (1451-1481 г.) взошел на трон османских султанов, его первая мысль была о Константинополе. Столица – это все, что оставалось от некогда могучей христианской империи и ее присутствие во владениях новых сильных хозяев земель Романии (1) было опасным.
Новый султан продемонстрировал завидные дипломатические способности, когда еще в начале царствования попытался политически изолировать византийскую столицу и подписал договора с венграми и венецианцами – самыми важными западными союзниками императора. Однако он знал, что это временные меры, которые обеспечат ему свободу действия только в ограниченный период времени. А чтобы нанести окончательный удар по полумертвому телу Византийской империи, нужно было действовать быстро. По мнению современного греческого историка Майкла Дюкаса, сознание султана было круглосуточно поглощено завоевательным планом. Военные действия были отложены на некоторое время, пока султан осуществил поход против враждебно настроенного эмира Карамана Ибрагима (в центральной Малой Азии). Вернувшись с победой в мае 1451 г. в свою столицу Адрианополь, он дал ход своему плану. Первым его шагом была экономическая и военная изоляция византийской столицы.
Зимой 1451 г. он уже нанял способных строителей, специалистов по военным действиям и фортификации, задачей которых было сооружение мощной крепости на Босфоре. Строительство началось под наблюдением султана в середине апреля 1452 г. Крепость была построена в самом узком месте пролива на европейской части континента и получила первоначальное название Боаз Кесен (“Резак пролива” или “Резак гирла”), но в конечном счете стала известной как Румели Гиссар. Крепость представляла собой огромный комплекс прочных укреплений, задачей которых было с помощью артиллерии полностью закрыть путь западным и византийским плавательным судам в Черное море и обратно. Новая крепость дополняла уже существующую, построенную султаном Баязетом І (1389-1402) на азиатской стороне пролива примерно в шести милях южнее Констатинополя, известную как Анадолу Гиссар.
С построением второй крепости всем стало ясно, что султан – настоящий хозяин Проливов. С этого момента все суда, которые хотели войти в Черное море, должны были платить дорожную пошлину. При отказе их обещали топить. И действительно в конце 1452 г. один венецианский корабль попытался перейти Проливы, не платя пошлину. Он был потоплен орудиями крепости, а его экипаж, состоящий из тридцати человек, был пленен. Офицеры и моряки были отправлены к султану, который распорядился незамедлительно их казнить. Этот акт был правильно понят правительствами Генуи и Венеции как предупреждение о военных действиях, которые будут предприняты в ближайшее время. Несмотря на все признаки того, что в любой момент может начаться новая осада Константинополя, обе итальянские республики, связанные внутренними политическими и экономическими затруднениями, реагировали вяло.
Помощь была ограниченной. Под командованием смелого Джованни Джустиниани Лонго к византийской столице отправились два генуэзских корабля с 700 хорошо вооруженными солдатами. Корабли достигли города 29 января 1453 г. и Джустиниани незамедлительно был принят византийским императором, руководившим обороной. Экипаж Джустиниани состоял из 400 человек, нанятых в Генуе, и 300, нанятых на острове Хиос, который был генуэзским владением.
Люди Джустиниани были самым большим западным контингентом. Венеция также позволила императору нанять отряд критских солдат и моряков, которые героически сражались во время осады. Бывший митрополит Киевский и всея Руси Исидор, в то время кардинал Римской церкви, прибывший в Константинополь как папский легат, нанял в Неаполе за счет папы 200 солдат. Несколько смелых мужчин присоединились к императору в его последей битве: Маурицио Катанео, братья Бочиардо – Паоло, Антонио и Тролио, кастильский аристократ дон Франциско де Толедо, немецкий инженер Иоганнес Гранд, а также османский князь Орхан, живший в Константинополе.
Без хинтерланда (2) и полностью оторванный от своих морских путей, Константинополь был обречен. Несмотря на спорадические и отчаянные попытки Византии предотвратить постройку крепости Румели Гиссар, она была завершена в августе 1452 г. Осажденное население города восприняло ее завершение как несомненный знак того, что последняя битва началась. Осознавая, что все контакты с осванской стороной прерваны, император Константин ХІ Палеолог (1449-1453) приказал закрыть городские ворота.
Последний византийский император, рожденный в 1404 г., был сыном императора Мануила II Палеолога (1391-1425 г.) и сербской принцессы Елены Драгаш. Его брат Иоанн VIII (1425-1448 г.) надеялся, что с принятием унии между Церквами и при ожидаемой военной поддержке Запада возможно предотвратить крах государства. Во главе греческой делегации, в которой участвовали крупнейшие светские и религиозные умы греческого пятнадцатого века, он отправился во Флоренцию. Там после долгих горячих дискуссий 6 июля 1439 г. кардинал Джулиано Цезарини и архиепископ Виссарион Никейский огласили на латинском и греческом языках акт унии. В Византии люди восприняли это соглашение как подчинение папству и предательство православной веры. Обещанный крестовый поход для спасения Константинополя потерпел неудачу в бою при Варне 10 ноября 1444 г. Четыре года спустя – 31 декабря 1448 г., подавленный и разочарованный Иоанн VІІІ умер. Он не имел детей и императорская корона перешла к его брату Константину, который в то время был правителем Пелопонеса. Коронованный 6 января 1449 г. в кафедральном храме в своей столице Мистре, новый и последний христианский римский император прибыл в изолированную столицу империи два месяца спустя.
Незначительная в военном отношении, экономически зависимая от итальянских морских республик, надеявшаяся на западную поддержку Византийская империя и ее столица – голова, оставшаяся без тела, ожидали неизбежного. Благодаря сильной, достойной и гордой личности последнего своего властителя, который в иные времена был бы чудесным императором, политический конец средневекового греческого государства и физический конец ее главы приобрели драматический характер.
За древними стенами Константинополя новый император следовал линии поведения своего брата. Он и не мог сделать ничего другого. Несмотря на враждебную реакцию большей части населения города, он попытался возродить унию, провозгласив ее 12 декабря 1452 г. в храме Св. Софии. Но никаких практических результатов не последовало. Вопреки последнему обращению Константина к папе и его западным союзникам, он не получил ни серьезной помощи, ни крестового похода. Все, что ему послали в ответ, были знаки симпатии, но император не дожил до их получения. На практике в середине мая 1453 г. венецианский сенат все еще обсуждал посылку флота в Константинополь. Даже генуэзская колония Пера, находящаяся вблизи столицы, пыталась остаться нейтральной. И действительно осталась такой, но это ей не помогло, когда султан овладел наследием византийских императоров. Единственное, что имело значение для жителей столицы в тот момент – на пороге утраты политической свободы и долгого мрака чуждой оккупации – было сохранить веру предков.
Когда началась осада, население столицы, включая беженцев из окрестных районов, составляло 50 000 человек. За огромными стенами располагались населенные районы, отделенные друг от друга полями, садами, фруктовыми насаждениями. Большинство жителей жили в портовом районе Золотой рог с видом на генуэзскую колонию Пера. Столичный гарнизон состоял из 5000 греков и 2000 иностранцев, преимущественно венецианцев и генуэзцев. Люди Джустиниани были хорошо обучены и вооружены, остальные представляли собой небольшие боевые группы хорошо подготовленных солдат, вооруженные гражданские лица, моряки, добровольцы из иностранных общин, а также монахи. Недостаток тренировки и вооружения компенсировался боевым духом.
Большинство из них погибли в схватке. Несколько малокалиберных артиллерийских орудий оказались неэффективными. Несмотря на свое несогласие с религиозной политикой императора, считавшейся капитуляцией перед папой, гражданское население безусловно его поддерживало. Альтернативой была катастрофа. Мужчины и женщины участвовали в ремонте стен и копке укреплений, на наблюдательных постах дежурили добровольцы, собирались продукты питания, золотые и серебряные монеты церквей переплавлялись для изготовления монет, которыми платили иностранным наемникам. Порт города, “Золотой рог”, был закрыт большой цепью. С исключением 700 итальянских жителей города, которые покинули его в ночь на 26 февраля на борту семи кораблей, никто другой не последовал их примеру. Остальное население, греки и иностранцы, предпочли остаться до конца, горького конца.
В начале 1453 г. армия султана начала собираться на поле возле Адрианополя. Войска прибывали со всех регионов империи. Численность их вероятно превышала 150 000 человек, включая нерегулярную армию, состоявшую из тысяч людей различных национальностей, которые, привлеченные возможностью грабежа, были готовы напасть на Константинополь. Регулярная армия была хорошо обучена и вооружена. Элитные корпуса, представлявшие авангард османской армии, состояли из янычаров – отнятых у родителей христианских детей, насильственно обращенных в мусульманскую веру и прошедших профессиональную военную тренировку. Осаждающая армия располагала достаточным количеством артиллерийских орудий, одно из которых, обращенное лицом к воротам Св. Романа, имело гигантские размеры. Ожидалось, что оно причинит тяжелые разрушения стен в этом районе. Армия, сопровождаемая фанатическими дервишами, начала медленно продвигаться к стенам Константинополя. Несколько небольших городов, бывших все еще греческими владениями, вскоре были захвачены султанской армией. Из них дольше всех сопротивлялась Силиврия.
В первую неделю апреля османские войска начали занимать позиции перед городскими воротами. Шатер султана был поставлен севернее городских ворот Св. Романа вблизи реки Ликус. Там же султан распорядился поставить и большое орудие. Перед османской армией был вырыт и защитный ров, земля из которого была собрана возле городских стен и сверху был сооружен палисад (3).
12 апреля из Галиполи прибыл османский флот, состоящий из 200 судов различной величины и с различным водоизмещением. Адмиралом Мехмеда был болгарский вероотступник Сулейман Балтоглу. С его стороны император разместил самые лучшие войска, имевшиеся у него в распоряжении. Наличный гарнизон не мог покрыть весь периметр столичной стены длиной около 14 миль. Но всем было ясно, что основная атака врага будет направлена на 4-мильный участок стены. За исключением части около квартала Влахерна в северо-восточной части города, этот участок был защищен со стороны суши тройной стеной с глубоким рвом перед ней. Со стороны моря, включая портовый участок Золотого рога, город был защищен единичной стеной.
Принимая во внимание наличие военных частей и критических участков стены, Джустиниани вместе с большей частью своих людей и император с наилучшим своим войском заняли позиции возле ворот Св. Романа, где ожидались тяжелые поражения от большого орудия и основная атака турок. Венецианский байло (глава венецианской общины в Константинополе) Джироламо Миното и его соотечественники были поставлены защищать участок вокруг Влахерны, где был расположен императорский дворец. Миното и его люди стояли против европейских войск Караджа-паши. С другой стороны Золотого рога слева от Пера стояли войска Заганос-паши, готовые вмешаться. По протяжению южной стороны стены защитники стояли против османских войск под командованием Исхака-паши. Мегадукс (4) Лука Нотарас во главе резервного отряда занял позиции вблизи стены в квартале Петра в северо-восточной части города. Другой резервный отряд был расположен близ церкви Святых апостолов рядом с центром города. Большинство боевых частей были расположены сверху или за стенами. По стенам со стороны моря людей почти не было. Чтобы защитить вход в порт, венецианский командир малочисленного флота Алвизо Диедо приказал десяти судам занять позиции позади цепи.
В соответствии с исламской традицией, перед началом военных действий султан потребовал сдачи города, обещая пощадить жизнь его жителей и не трогать их собственность. Гордо и достойно император отклонил требование Мехмеда. Почти сразу же османские орудия начали стрельбу. Продолжительная канонада скоро привела к разрушению части стен вблизи Карисийского порта севернее императорских позиций. С наступлением ночи все население бросилось восстанавливать разрушенное. Между тем османские войска пытались заполнить рвы, особенно перед слабыми участками стен,, которые непрестанно обстреливались. Другие части начали минировать слабые участки. В порту первая попытка османского флота определить реакцию защитников города провалилась.
До конца осады османские орудия непрерывно наносили удары по стенам, тяжело повреждая их. Защитники города делали все возможное, чтобы ограничить повреждения. Повесили тюки с шерстью и мехами. Ничего не помогало. Часть стен в долине Ликуса вблизи позиций императора была сильно повреждена. Ров перед ними был почте полностью заполнен осаждающими. Позади стен защитники соорудили палисад. Каждую ночь из города приходили мужчины и женщины и старались поправить поврежденные участки.
Первый штурм начался в ночь на 18 апреля. Тысячи атаковали палисад и старались его поджечь. Джустиниани со своими людьми и его греческие друзья воевали храбро. Хорошо вооруженные, защищенные кольчугами, после четырехчасовой кровавой битвы они сумели отбросить врага.
20 апреля в Мраморном море близ Константинополя появились четыре больших корабля, нагруженных провизией для города. Три из них были генуэзскими, один был греческий. Капитаном греческого корабля был Флантанелас. Балтоглу сразу же послал флот, чтобы атаковать их. Операция выглядела легкой и вскоре корабли были окружены небольшими османскими судами. Все жители, незанятые в обороне города, наблюдали за зрелищем с морских стен. Султан на коне, его офицеры и множество солдат бросились к берегу наблюдать битву. Разволнованный и неудержимый молодой султан, крича приказы Балтоглу, даже вошел в воду. Большие корабли, сражаясь, вытесняли меньшие и, подталкиваемые ветром, почти достигли юго-восточного угла города. Затем ветер стих и течение начало сносить их к берегу, где стоял султан и его войска. Бой продолжился. Христианские моряки бросали камни, копья, всяческие снаряды, включая “греческий огонь”, по вражеским войскам. В конечном счете четыре корабля настолько приблизились друг к другу, что образовали подобие плавающией крепости. При заходе солнца ветер усилился и большие корабли, проправив себе дорогу через останки вражеских судов, под радостные возгласы тысяч людей на стенах города вошли в Золотой рог. На следующее утро Балтоглу был уволен султаном, который был настолько разъярен, что приказал обезглавить адмирала. Несчастный адмирал был заменен любимцем султана Хамза-беем.
Этот случай убедил султана и его приближенных в том, что город нужно осадить плотнее и что морская “рука” осажденных должна быть нейтрализована. Гениальный план Мехмеда, составленный еще до 20 апреля, состоял в том, чтобы перебросить часть флота в Золотой рог. Действительно, за короткое влемя тысячи рабочих провели дорогу по суше от Босфора параллельно стенам Перы до места, называемого Долиной источников, на берегу Золтого рога. 22 апреля к ужасу осажденных по дороге над портовым районом появилась длинная вереница лодок, поставленных на деревянные платформы, которых тянули волы и люди. Около семидесяти судов вошли в Золотой рог. Предводители осажденных собрались на спешное совещание. Обсудив положение, они решили попытаться поджечь вражеские лодки в Золотом роге. Попытка была предпринята в ночь на 28 апреля. Она потерпела неудачу после позорного предательства неизвестного жителя Перы. Османские орудия нанесли поражение христианским судам. Плененные врагом сорок моряков были казнены.
Несмотря на провал, ситуация в Золотом роге в целом оставалась стабильной. Превосходное военно-морское обучение и хорошее морское строительство в конечном счете помешали кораблям Хамзы нанести серьезные поражения союзническим частям. И все же идея султана была военным успехом. Действительно, в 1204 г. крестоносцы напали на город через морские стены и греки этого не забыли. Они боялись повторения такого нападения.
По суше обстрел продолжался, часть стен рухнула и с наступлением ночи все бросились ремонтировать стены, укреплять и сооружать на новых местах палисады. Уже чувствовался недостаток еды и власти делали все возможное, чтобы распределять ее поровну. Но хуже было то, что помощь не приходила. Все ожидали, что появятся паруса западных кораблей со стороны Дарданелл. В начале мая осажденные послали быстроходное судно, которое должно было обнаружитьь союзный флот в Эгейском море и попросить его командиров поспешить на помощь.
Ночью 7 мая началась новая атака против расположения частей Джустиниани. Она потерпела неудачу. 12 мая был нанесен еще один удар, но он тоже оказался безуспешным. Минирование и подкопы продолжались. Иногда бой велся под землей и рухнувшие туннели душили людей.
23 мая судно, посланное найти христианский фрот, возвратилось в город. Его экипаж принес плохие новости. Они никого не нашли в море. Защитники были одиноки, помощи не было. Моряки, не найдя никого, решили вернуться в обреченный город. Осознавая, что гибель неизбежна, главный советник Константина умолял его покинуть город. Он все еще мог уйти из него и поискать помощи. Отец его, Мануил ІІ, сделал это в 1399 г. во время осады города султаном Баязетом. Император отказался обсуждать этот вопрос. Он уже решил остаться в городе, сражаться до конца и умереть. В тоже время в османском лагере ходили слухи, что венецианцы в конце концов мобилизовали свой флот и венгры готовятся перейти Дунай. Осада продолжалась и конца ей не было видно.
Визирь султана Халил Чандарли еще с самого начала проявлял большую сдержанность в отношении осады города. Он боялся вмешательства Запада и с тревогой смотрел на всю операцию. На собрании султанских советников, состоявшемся 25 марта, визирь рекомендовал Мехмеду прекратить осаду. Если этого не сделать, то это грозит непредсказуемыми последствиями для османских интересов. Султан, который также был подавлен продолжительностью осады, решил начать последнюю массированную атаку на город. Его поддержали молодые командиры, среди которых Заганос-паша – христианин, обратившийся в ислам. Предложение визиря было отвергнуто. Все присутствующие решили продолжать осаду.
Пока артиллерия продолжала обстреливать город, шла усиленная подготовка к большому штурму, который долже был состояться во вторник, 29 мая. Во рвы против поврежденных укреплений было спущено еще дополнительное число людей, розданы лестницы. Правителей Перы предупредили не оказывать никакой помощи осажденным. Султан поклялся распределить справедливо сокровища, которые найдут в городе. Согласно традиции армия могла спокойно грабить город в течение трех двей после взятия. Он уверил свои войска, что успех неизбежен, защитники истощены, некоторые части стен разрушены до основания. Нападение будет всеобщим – со стороны сухопутных стен и порта. Солдатам было приказано отдохнуть и восстановить свои силы.
Все в городе понимали, что великий момент наступил. В понедельник, 28 мая, были сделаны последние ремонты стен и палисады в на разрушенных участках были укреплены. В городе скорбно звонили колокола. Граждане и воины выстроились в длинный крестный ход, следовавший за святыми мощами, вынесенными из церквей. Они пели гимны на греческом, итальянском и каталонском языках. Мужчины, женщины, дети, воины, гражданские лица, духовники, монахи и монахини, зная, что скоро умрут, примирялись с собой, с Богом и вечностью.
Когда шествие закончилось, император встретился со своими командирами и городскими старейшинам. В своей спокойной речи перед подданными он сообщил им, что пришел конец. Он напомнил им, что человек должен быть готов встретить смерть, борясь за свою веру, отечество, семью и государя. Кроме того, его подданные – потомки греков и римлян и должны следовать примеру своих предков. Они должны сражаться и пожертвовать собой без страха. Они – жители великого города и сейчас умрут, защищая его. Сам император будет биться до конца, сражаясь за свою веру, свой город и свой народ. Все должны быть храбрыми воинами и выполнить свой долг. Император поблагодарил итальянских солдат за то, что они не оставили великий город в эти последние дни и все еще верил, что гарнизон может дать отпор врагу.
В то же время церковь Св. Софии была переполнена. Тысячи людей стекались к ней. А внутри православные и католические священники совершали богослужение. Люди пели, другие откровенно плакали, некоторые просили друг у друга прощения. Те, которые не были на посту на укреплениях, также пришли в церковь. На короткое время пришел и император. Люди исповедовались и принимали причастие. Затем те, которые должны были сражаться, возвратились на свои посты.
Из церкви император на коне возвратился в свой дворец во Влахерне. Там он попросил прощения у всех своих домашних. Попрощался с сокрушенными мужчинами и женщинами, вышел из дворца и верхом отправился на последнюю проверку защитных позиций. Затем занял свою боевую позицию.
Нападение началось после полуночи 29 мая 1453 г. Нападатели штурмовали город волнами. Боевые крики, звуки барабанов, труб и зурн наполняли воздух. Колокола городских церквей громко звонили. Первыми выступили башибузуки, мультинациональный сброд из христиан и мусульман, соблазненный возможностью обогатиться, ограбив великий город – последнюю столицу Римской империи. Они атаковали на протяжении всех укреплений и были отброшены военными профессионалистами под командованием Джустиниани. Битва продолжилась два часа и башибузуки бесславно бежали, оставляя после себя огромное число мертвых и раненых.
Затем пошли анатолийские войска Исхака-паши. Они попытались штурмовать палисады. Бились упорно, даже отчаянно, пытаясь пробить компактные ряды защитников. Тесность района битвы помогала христианам. Они могли рассекать толпу нападателей палицами и мечами и обстреливать ее, не целясь. Группа атакующих проникла через проем, пробитый в стене, и в какой-то момент показалось, что они могут войти в город. Однако на них напали император и его свита и они были истреблены. Вторая атака также провалилась.
Наступила очередь янычар – дисциплинированных, отлично обученных профессионалистов, безжалостных воинов, готовых умереть за своего султана. Они атаковали уже истощенных защитников, пробивая себе дорогу через мертвых и умирающих мусульман и христиан. Невероятными усилиями греческие и итальянсие бойцы наносили ответные удары и отталкивали врага. В этот момент неожиданно группа вражеских солдат вошла в город через небольшие ворота для вылазок, называемые “Керко”, во влахернской стене, там, где она соединялась с тройной стеной. Близ этих ворот занялся бой, защитники пытались отбить неожиданных гостей.
Уже почти наступил день, когда выстрел из калверина (6) покосил Джустиниани. Выстрел пробил его доспехи и он упал на землю. Истощенный физически, раненный Джустиниани утратил боевой дух. Вопреки просьбам императора не покидать свой пост, Джустиниани приказал своим людям вынести его с поля боя. Ворота во внутренней стене были открыты, дабы группа генуэзских солдат могла унести своего раненного командира в город. Бойцы, сражавшиеся вблизи, увидели открытые ворота и своих товарищей, уносящих воего предводителя и подумали, что защитная линия разбита. Все бросились к воротам, оставляя императора и греческих бойцов в одиночестве меж двух стен.
Это внезапное движение было замечено османскими военачальниками. Войскам было приказано сосредоточиться на штурме ослабленных позиций. Тысячи атакующих бросились туда. Палисад был разбит. Греки были прижаты толпами янычар между палисадом и стеной. Дополнительно подоспевшие янычары достигли внутренней стены.
В то же время многие из них проникли через ворота “Керко”, где защитники не смогли отбросить первых нападателей. Скоро на стенах можно было увидеть первые вражеские знамена. Император и его командиры лихорадочно пытались объединить свои силы, чтобы отбросить противника. Но уже было поздно. Волны янычаров, за которыми следовали другие регулярные части османской армии, шли потоком через открытую дверь, смешиваясь с бегущими христианскими бойцами.
Тогда император, осознавая, что все потеряно, снял свои императорские инсигниии (7) и вместе со своим двоюродным братом Феофилом Палеологом, кастильцем доном Франциско де Толедо и Иоанном Далматом атаковали море вражеских солдат, нанося мечами удары налево и направо, в последнем акте борьбы. Никто больше не видел их.
Уже тысячи османов прорвались в город. Одна за другой открывались городские ворота. Вражеские знамена развевались на стенах, на башнях, на дворце во Влахерне. Гражданское население панически бросилось к церквам. Другие запирались в своих домах, толпы греков и иностранцев бежали к порту. Союзные корабли все еще были там и начали принимать беженцев. Критские солдаты и моряки, занявшие три башни близи входа в Золотой рог, все еще сражались и не имели намерения отступать. В конце концов османские командиры были вынуждены согласиться на перемирие. Они оставили их отплыть, взяв с собой оружие.
***
Зверства, последовавшие в ранние часы после турецкой победы, детально описаны очевидцами. Они были и, к сожалению, все еще часто присутствуют во всех армиях, которые захватывают укрепления и территорию врага после жестокой и долгой борьбы. Банды солдат ломали двери, врывались в частные дома, убивали их обитателей, грабили. Были ограблены магазины на городских рынках. Они врывались также в мужские и женские монастыри. Их обитателей убивали, монахинь насиловали. Чтобы избежать бесчестья, многие кончали жизнь самоубийством. Убийства, изнасилования, грабежи, поджоги, порабощения были повсюду. Армия должна была получить удовлетворение. Большие двери церкви Св. Софии были взломаны и толпы обезумевших солдат напали на несчастных богомольцев. Грабежи и убийства в святом месте продолжились часами. Подобная судьба постигла богомольцев и в большинстве других храмов. Все, что можно было взять из роскошных домов, было взято новыми хозяевами имперской столицы. Иконы были уничтожены, ценные рукописи потеряны безвозвратно. Тысячи мирных жителей обращены в рабство. Победители не делали разницы между классами. И к аристократам, и к крестьянам относились одинаково беспощадно.
В некоторых отдаленных кварталах у морских ворот, таких как Псаматия, Фанар и Петрион, где местные рыбаки открыли их, когда вражеские части вторгались в город через сухопутные ворота, местные правители вели успешные переговоры о сдаче с офицерами Хамзы-бея. Это спасло жизнь их согражданам. Даже тамошние церкви не были осквернены.
Тем временем экипажи османских судов оставили их, чтобы участвовать в грабежах. Отсутствие дисциплины дало возможность христианским кораблям покинуть Золотой рог. Венецианские, генуэзские и греческие суда с беженцами на борту, некоторые из которых достигли их вплавь, поплыли к свободе. Джустиниани был на одном из судов. Его доставили на остров Хиос, где спустя несколько дней он умер от ран. Султан вместе со своими высшими командирами и охраной из янычар вошел в город в первый день оккупации. Наконец-то Константинополь был его владением и он намеревался сделать из него столицу своей великой империи.
Он объехал разрушенный город. Вошел и в храм Св. Софии и распорядился превратить его в мечеть. Приказал положить конец убийствам. Все, что он увидел, представляло собой разрушения, смерть на улицах, поруганные церкви, руины. Это было слишком много даже для него, победителя. Говорят, что когда он ездил по улицам Константинополя, бывшей столицы христианской Римской империи, то разволновавшись до слез, промолвил: “Какой город мы подвергли грабежу и уничтожению…” | www.greece.org
Примечания
1 Романия – Восточная Римская империя (Византия).
2 Хинтерланд (нем.) – область, расположенная позади морского побережья с портом.
3 Палисад – металлическая или деревянная ограда разной высоты, используемая в качестве оборонительного сооружения.
4 Мегадукс (гр. μέγας δούξ) – главнокомандующий императорским флотом.
5 Греческий огонь – оружие, часто применявшееся Византийской империей при морских сражениях. Эта была смесь смолы, серы и пакли, выстреливаемая в виде горящих шариков.
6 Кальверин – длинноствольное ружье.
8 Инсигнии (мн. число от лат. insigne: эмблема, символ) – символы или знаки монаршей власти (корона, скипетр и т. д.).
Дионисиос Хадзопулос изучал право в Афинском университете, новоевропейскую историю в университете McGill в Монреале (Канада) и средневековую западноевропейскую и византийскую историю в Монреальском университете. Преподает греко-римскую историю и историю западной культуры в департаменте истории и классических исследований колледжа Dawson в Монреале. Написал книги и статьи по истории греческого народа с 15-го по начало 18-го века.
Краткая библиография
Nicolo Barbaro, Diary of the Siege of Constantinople, 1453. Exposition-University Book, Exposition Press, New York, 1969. Венецианский хирург Николо Барбаро был в городе во время осады и стал свидетелем событий, описанных в его дневнике.
Sir Steven Runciman, The Fall Of Constantinople, 1453. Cambridge University Press, 1969. Это произведение известного британского историка и византолога основано на глубоком изучении и анализе материала исторических источников.
Babinger, F., Mahomet II le Conquerant et son temps, 1432-1481. Paris, 1954.
Pears, E., The Destruction of the Greek Empire and the Story of the Capture of Constantinople by the Turks. London, 1903.
Schlumberger, G., Le siege, la prise et la sac de Constantionple en 1453. Paris, 1926.
Walter, G., La ruine de Byzance. Paris, 1958
