БОРЬБА ЗА ИДЕЙНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ НАСЛЕДИЕ ИВАНА ВАЗОВА

АКАДЕМИЯ НАУК СССР УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ИНСТИТУТА СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ Том ѴIII, 1954 г.

В. И. Злыднев

БОРЬБА ЗА ИДЕЙНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ НАСЛЕДИЕ ИВАНА ВАЗОВА

Творчество Ивана Вазова — выдающегося болгарского писателя-реалиста — давно привлекало пристальное внимание критиков и литературоведов. С конца прошлого века и до наших дней появилось много обзорных статей, рецензий и специальных исследований, посвященных общим или частным вопросам творчества писателя. В условиях народно-демократической Болгарии, когда произведения Вазова стали народным достоянием и получили широкую популярность за пределами Болгарии, изучение различных работ, в которых оценивается творчество писателя, приобретает важное научное и политическое значение.

Изучение борьбы за идейно-художественное наследие Вазова диктуется необходимостью подвести некоторые итоги большой работе многих критиков и литературоведов, обращавшихся в своих трудах к творчеству выдающегося поэта, прозаика и драматурга. Изучение этого вопроса должно показать, что же из прошлого следует использовать в современной науке, культуре и от чего следует решительно отказаться.

Литература о жизни и творчестве Вазова настолько велика и разнообразна, что она сама по себе могла бы служить темой специального большого исследования. В данной статье мы ограничимся лишь рассмотрением на материале болгарского литературоведения двух противоположных направлений — буржуазного и пролетарского, — боровшихся за наследие Вазова, и попытаемся проследить пути их развития.

В настоящей работе ставится задача: осветить с возможной полнотой развитие прогрессивной критики, отметить отдельные недостатки, имеющие место в работах передовых исследователей творчества Вазова, а также разоблачить происки буржуазных литературоведов, стремившихся использовать наследие великого писателя в интересах господствовавшего класса, и рецидивы этих тенденций в современном болгарском литературоведении.

Впервые попытка обозрения литературы о Вазове была предпринята буржуазным литературоведом А. Речевым. В 1912 г. он констатировал факт наличия противоречивых оценок творчества И. Вазова. В одной из своих статей А. Гечев писал:

«Просматривая нашу литературную критику после освобождения, разбросанную в большом количестве газет и журналов и в отдельных изданиях, я пришел к выводу, что Вазов больше всего занимал наших литературных критиков, что талантливые писатели (и литературные критики), к какой бы группе они ни принадлежали, по-разному оценивали нашего поэта»

— Противоположные суждения и оценки проистекали не из случайных субъективных мнений отдельных критиков, а явились результатом отражения различных классовых воззрений.

Противоречия в самом творчестве Вазова, а также отдельные его идейные срывы давали возможность буржуазным критикам использовать наследие писателя в своих интересах. С другой стороны, глубокая демократичность и народность большинства произведений Вазова побуждала передовых писателей и общественных деятелей бороться за правильное освещение творчества народного поэта и талантливого прозаика. Таким образом, историко-литературная борьба вокруг наследия Вазова велась с разных классовых позиций. Она явилась отражением борьбы двух идеологий — буржуазной и пролетарской. Сложность этой борьбы усугублялась тем, что как в лагере буржуазной критики, так и в лагере передовой демократической критики не было единства мнений. Однако все же можно с уверенностью говорить о двух четко определившихся тенденциях в болгарской критике — «справа и слева», как называет их Тодор Павлов. «Критика справа и слева, — говорил он, — была такой ожесточенной, сильной, острой, что одно время многие начали серьезно думать, что с Вазовым покончено и что его литературное творчество стало уже только литературным прошлым».

И несмотря на эту ожесточенную критику, литературное наследие болгарского классика не только не ушло в прошлое, не только не предано забвению, но оно до настоящего времени продолжает быть острым, злободневным оружием болгарского народа, важным воспитательным средством новых поколений читателей. Причина этого кроется в том, что лучшие произведения писателя согреты горячей и искренней любовью к трудовому болгарскому народу. Писатель сумел дать в них не только беспощадную критику буржуазного общества, но и с большим пафосом воспеть героическое прошлое народа и выразить глубокую веру в его светлое будущее.

В 1950 г., в дни празднования 100-летия со дня рождения Ивана Вазова, юбилейный комитет в своих тезисах к беседам и лекциям отмечал, что его творчество «является прекрасным средством воспитания в нашем народе и у молодежи патриотизма, глубокой веры в его силы и возможности, прекрасным средством воспитания в духе революционных традиций эпохи Возрождения, в духе пламенной любви и преданности к великому русскому народу, нашему двойному освободителю, в духе нетерпимости преклонения перед империалистической культурой Запада, в духе активной борьбы за мир против поджигателей новой войны».

Буржуазная критика 80-х годов XIX в. пристально следила за выходом каждой книги Вазова и тотчас откликалась на них рецензиями в периодической печати. Но при большом количестве таких откликов на отдельные сборники стихов и романы Вазова все же не было обобщающих работ, посвященных его поэзии или прозе. Впервые такие работы появились только после юбилея писателя 1895 г. Объясняется это тем, что к этому времени Вазов уже сложился как писатель-реалист, к этому времени он завоевал симпатии широких кругов читателей. Кроме того, следует отметить, что литературно-критическая мысль в Болгарии в первые годы после освобождения была развита крайне слабо. К концу же века в связи с увеличением числа общественно-политических и литературных периодических изданий значительно окрепла и литературно-критическая мысль. В журналах чаще стали появляться не только рецензии, но и обзорные статьи.

Инициатива празднования первого юбилея Вазова принадлежала газете либерально-буржуазного толка — «Млада България», поместившей в № 3 за 1895 г. рецензию на роман «Под игом». В заключении рецензии предлагалось торжественно отметить двадцатипятилетие литературной деятельности автора знаменитого романа. «Что бы ни говорилось о Вазове, — писала газета, — никто не станет оспаривать того, что он является центральным столпом нашей современной литературы. При этом празднование двадцатипятилетнего юбилея Вазова было бы одним из тех отрадных явлений нашей общественной жизни, которое бы освежило нашу удушливую политическую атмосферу (имеется в виду реакционный режим. — В. З.)».

На это предложение откликнулись такие газеты, как «Новини», «Стража», «Народен лист», «Мир», «Неделя», «Съгласие», «Прогрес», а также журналы «Целина», «Български преглед», «Българска сбирка» и др.

Юбилей Вазова вызвал самые горячие симпатии со стороны читателей. Демократические круги видели в лице Вазова защитника народных интересов и певца революционной борьбы 70-х годов XIX в. К этому времени большую популярность приобрели, стихи его ранних сборников «Знамя и гусли», «Печали Болгарии», «Избавление», цикл поэм «Эпопея забытых», повесть «Отверженные», поэмы «Грамада» и «Загорка», драма «Руска», роман «Под игом». Вазов к этому времени был известен широким кругам болгарской общественности своими сильными и лучшими произведениями, где с наибольшей выразительностью проявились его реалистическое мастерство и демократизм. Многие стихи его стали бытовать в народной среде как болгарские народные песни и многие выражения превратилась в афоризмы.

Участник национально-освободительной борьбы болгарского народа С. Займов считал, что автор повести «Отверженные» своим талантливым пером с исчерпывающей полнотой передал картины жизни болгарских революционных эмигрантов, что он создал «прекрасное в художественном отношении беллетристическое произведение, в котором показаны жизнь, чувства и мысли эмигрантов-бедняков в Румынии» ’.

Свидетель первых постановок «Руски» в своих воспоминаниях пишет: «Мы впервые видели такое культурное зрелище. Мы были взволнованы до глубины души, чувствовали себя счастливыми, словно присутствовали на большом торжестве, на большом празднике. Взволнованные, сияющие, мы говорили об этом представлении целые недели после постановки. Она внесла в души луч чистой радости, который преобразил наше существование».

В конце 80-х—начале 90-х годов под благотворным влиянием Вазова развивалось творчество известных болгарских писателей-реалистов — Алеко Константинова, Тодора Влайкова и Михалаки Георгиева. «С каждым новым сборником, — рассказывал Влайков об этом периоде, — Вазов все выше подымался в своем творчестве и в своей поэзии. И я чувствовал, что одновременно с этим и у меня литературный вкус и чутье все больше совершенствовались, литературное мастерство все более расширялось» .

Михалаки Георгиев высоко ценил творчество Вазова именно за то, что писатель «всегда выражал — как в период турецкого владычества, так и позднее, после освобождения, — то, что чувствовал народ». Этим следует объяснить и то активное участие в организации юбилея, которое приняли такие выдающиеся реалисты и демократы, как писатель А. Константинов и художник И. Мрквичка.

Самую высокую оценку в широких кругах болгарского народа получил роман «Под игом», впервые опубликованный в периодическом издании Министерства просвещения «Сборник за народни умотворения» (1889— 90 гг.). Уже в январе 1890 г. в газете «Свобода» один из читателей назвал новое произведение Вазова прекрасным романом, в котором дается «художественная иллюстрация эпохи последних народных восстаний. Роман Вазова является поэзией высокого совершенства и историей понятий, взглядов, чувств, воодушевления тех лет. Такое произведение должно найти самое широкое распространение, чтобы у каждого была возможность читать и наслаждаться им».

Отсюда видно, что широкие круги болгарских читателей и передовые деятели литературы и искусства высоко ценили в творчестве Вазова прежде всего его органическую связь с народной жизнью, его способность правдиво передать самые сокровенные чувства и думы болгарского народа. Для них юбилей Вазова был юбилеем демократической болгарской культуры и литературы.

Иным образом отнеслись к юбилею официальные круги. Либеральнобуржуазная печать воспринимала этот юбилей как средство для «освежения удушливой атмосферы» в период, «когда все приносится в жертву ненасытному Молоху» *.

Подготовку и проведение юбилея Вазова официальные круги сумели провести под лозунгом прославления идеологии либеральной буржуазии в целях затушевывания острых социальных вопросов у современных поэтов и прозаиков и, в частности, у Вазова. Во главе юбилейного комитета стали такие буржуазные деятели, как В. Стоянов, который был одним из основателей и руководителем либерального журнала «Периодическо списание», и И. Шишманов — историк, этнограф и литературовед, крупный чиновник, а впоследствии министр просвещения.

Торжественное чествование юбиляра состоялось в Софии 24 сентября 1895 г. Юбилейную речь, наполненную риторическим пафосом и лишенную литературной оценки творчества писателя, произнес В. Стоянов, Делегации от общественных организаций и государственных учреждений прочли свои адреса, преподнесли подарки и альбомы. На торжественном заседании был зачитан и рескрипт царя Фердинанда, в котором был ясно и отчетливо определен характер юбилея, а также выражено отношение к творчеству писателя со стороны правящей верхушки, стремившейся навязать Вазову путь, угодный господствующему классу .

Заметим, что ни в речи В. Стоянова, ни в рескрипте Фердинанда нет ни одного упоминания о конкретных произведениях Вазова-поэта, прозаика и драматурга. Тем более в них мы не найдем указаний на великую заслугу народного поэта, прославлявшего национально-освободительную борьбу болгарского народа и разоблачавшего ничтожество болгарской буржуазии. В юбилейных речах «отечество» воспринималось как государство Фердинанда, как идиллическая страна богатства и изобилия. Правящая верхушка как бы советовала Вазову больше прославлять гармонию в «своем отечестве», больше обращаться к природе и возвеличивать ее. Так официальные болгарские круги буржуазии уже в 1895 г. начали подделывать и извращать творчество Вазова, «приучать и приспосабливать» писателя к желаниям и требованиям болгарской монархии. В этом же духе прозвучала на юбилее и речь К. Величкова. Его рецензии, написанные на различные сборники Вазова в период с 1899 по 1902 г., носят на себе отпечаток влияния либерально-буржуазной критики.

Прошло 25 лет исторического развития Болгарии после первого юбилея Вазова. Это был период укрепления и консолидации сил болгарской буржуазии в стране. Наступила пора захватнических, империалистических войн — второй Балканской и первой мировой — и правящие круги решили еще раз использовать в своих интересах имя и творчество великого национального писателя. Если его первый юбилей проходил в годы укрепления буржуазной власти, в годы, когда происходили разрозненные крестьянские восстания, когда болгарская социал-демократическая рабочая партия только зарождалась и когда в творчестве поэта официальная критика искала благоденствия и духовного смирения, создавая условия для обогащения своих хозяев, то второй юбилей проходил в период революционного брожения в стране — после тяжелого поражения Болгарии в первой мировой войне, когда народ все больше и больше прислушивался к голосу рабочей партии — коммунистов и подымался на вооруженную борьбу. Хотя Фердинанда и заменил Борис III, но сущность социально- политического устройства осталась прежней. Официальные круги стремились не только отвлечь народные массы от революционного движения, но и убедить их в «справедливости», «величии» тех войн, которые велись в интересах буржуазии и прикрывались лозунгами освобождения болгар в Македонии, Фракии.

За период с 1896 по 1920 г. заметно ослабли демократические тенденции в творчестве Вазова. Он не понял роли рабочего класса и социалистического движения, заняв в отношении их отрицательную позицию. Его наивное представление о «патриархальном характере болгарской демократии» и отсутствие твердых политических убеждений самым отрицательным образом проявились в произведениях этих лет. Писатель не смог создать ни одного художественного произведения, равного роману «Под игом», повести «Отверженные» или лучшим стихам предшествующего периода своего творчества. В последних сборниках стихов наличествуют даже элементы консерватизма и национализма, что было тотчас же подхвачено правящими кругами и поднято на щит.

Второй юбилей Вазова — семидесятилетие со дня рождения и пятидесятилетие его литературной деятельности — проходил уже не только в Софии, но и в Пловдиве, Сопоте и в других городах Болгарии. По случаю юбилея было издано три сборника: «Прослава на Ивана Вазова» ‘, юбилейный сборник «Иван Вазов» под ред. X. Цанкова и юбилейный сборник под редакцией С. Романского.

Первый сборник — это документы второго юбилея. Здесь собраны все выступления, высказывания о писателе в Софии и Пловдиве, телеграммы, письма юбиляру и приведена обстоятельная библиография статей, появившихся в периодической печати в Болгарии и за рубежом в период с 1 июля по 31 декабря 1920 г. Как по своему построению, так и по содержанию сборник хорошо отражает направленность всего празднования. Заслуживает внимания прежде всего то обстоятельство, что в течение всего празднования нигде не читались, не проводились научные доклады о творчестве писателя. Ни в одной из речей не дается оценка литературному наследию юбиляра, а все сводится к общему восхвалению современной буржуазной культуры, к разжиганию националистических настроений. Лучшим доказательством этого и служит разбираемый нами сборник. Он открывается предисловием министра просвещения Ст. Омарчевского и затем в разных местах дословно приводится шесть речей министра, докладная записка Борису III и его выступления в Народном собрании. Эти елейные славословия представляют сплошную фальсификацию творчества болгарского классика.

В докладе Борису III Омарчевский выделяет и особенно подчеркивает значимость последних сборников стихов Вазова (стр. XV). Сборник «Избавление» — поэтический документ дружбы болгарского и русского народов — представлен им только как выражение радости по поводу освобождения Болгарии от турецкого ига. Цикл лиро-эпических поэм «Эпопея забытых» Омарчевский характеризует как «полет мысли и воображения» поэта. Повесть «Отверженные» и роман «Под игом» — волнующие произведения о борьбе народа за свое освобождение — относятся им к разряду «исторических картин». При этом совершенно не упоминаются те произведения, в которых Вазов подвергает критике современное буржуазное общество, — роман «Новая земля», «Казаларская царица», пьесы «Карьеристы», «Михалаки-чорбаджи», сборники рассказов «Царапины и кляксы», «Виденное и слышанное», «Пестрый мир» и др.

Для «поднятия духа» деятелей буржуазной культуры и возвеличения шовинистической болгарской литературы, для того, чтобы отвлечь массы от злободневных вопросов и во что бы то ни стало уверить их в наличии социальной гармонии в стране, Борис III удостоил награды (и это по случаю юбилея Вазова!) более двухсот человек — представителей буржуазной культуры и литературы. По существу, юбилейные празднества в честь Вазова вылились в саморекламу националистической и шовинистической болгарской литературы.

Поэтому совершенно правильно болгарский комитет по празднованию столетия со дня рождения Ивана Вазова в 1950 г. отмечал в своих тезисах к беседам и докладам: «Националистические элементы творчества Ивана Вазова, особенно периода 1912—1919 гг., явившиеся результатом его противоречивых взглядов, были подняты на щит буржуазнофашистской и царской кликой, которые использовали их для своей великоболгарской шовинистической пропаганды» *.

Юбилейный сборник под редакцией X. Цанкова сплошь состоит из воспоминаний современников о Вазове. В большинстве случаев современники писателя тенденциозно, со своих буржуазных позиций, представляют его жизнь и деятельность. В лучшем случае эти материалы и то частично, после тщательной проверки и при критическом их пересмотре, могут помочь при составлении полной биографии поэта и писателя и слишком мало они дают для объяснения его подлинных политических и литературных взглядов.

— В третьем юбилейном сборнике, вышедшем под редакцией С. Романского и выдержавшем два издания, литературоведы и биографы Вазова найдут не только документальный материал (статья Уста-Генчева, отзывы за рубежом о произведениях писателя), но и некоторые критические статьи. К сожалению, в этих статьях затрагиваются лишь частные вопросы («Театр Вазова», «Народный быт и народные типы у Вазова», «Вазов и Веда Словена» и др.) и старательно обходятся узловые социальные проблемы.

По случаю смерти Вазова в 1921 г. Министерство просвещения подготовило новый сборник — «Помен за Иван . Вазов» , который по своему духу близок «Прославе». И здесь мы встречаем речи Омарчевского, М. Арнаудова, К. Христова и др. Воспоминания, включенные в сборник носят в большей части бытовой характер и почти ничем не дополняют предыдущие сборники.

Мы остановились на двух юбилеях, так как с этими датами связано появление ряда литературоведческих работ о Вазове, и все они в основе отражают характер юбилейных торжеств. Оба юбилея в конечном итоге были использованы официальными кругами в целях тенденциозного искажения творческого облика писателя во имя интересов господствующего класса буржуазии. Каждый раз шумиха вокруг литературного наследия классика была направлена на изоляцию писателя от трудовых народных масс. Материалы этих юбилеев (особенно второго)—наглядный пример фальсификации лучших достижений реалиста-демократа.

В период между двумя юбилеями буржуазная критика далеко не была единодушна в отношении к Вазову и его творчеству. У него были и убежденные, упорные противники, группировавшиеся вокруг журнала «Мисъл» (1892—1907). Это был тот авангард реакции, который ратовал за создание искусства, понятного* избранным, близкого западноевропейским декадентам. Они открыли бешеный поход против лучших достижений отечественной литературы, против ее связи с народными массами и ее демократических традиций.

В начале девятисотых годов открыто против Вазова выступили эстеты-индивидуалисты во главе с критиком К. Крыстевым. Их примеру следовали в своих статьях Ст. Минчев, Вл. Василев и др., обрушившиеся со страниц «Мысли» на демократические взгляды писателя и его реалистический метод. Это была воинствующая критика справа, открытый поход болгарской реакции против материалистической философии.

Представители «чистого искусства», последователи Ницше и Фоль- кельта, объявили Вазова устаревшим, примитивным и измельчавшим поэтом. От болгарских писателей они требовали рафинированной формы, мировых образов и советовали им подражать современной мистической немецкой литературе.

В произведениях Вазова Крыстев старательно выискивал формальные недостатки, упрекая его в отсутствии глубоких чувств. Критик изничтожает не только поэзию, но и прозу писателя за ее реалистический метод и ярко выраженный демократизм. Касаясь творчества Вазова 80-х годов, когда были созданы его лучшие прозаические произведения, эстетствующий критик с явным раздражением писал: «В этих произведениях Вазовым руководили не столько художественные намерения и концепции, сколько патриотические и публицистические задачи, чем объясняются недостатки его больших романов» .

Так, под видом заботы о художественной форме шли нападки на писателя за его прогрессивные взгляды.

Защищая формалистическую поэзию, неоднократно против Вазова выступал Пенчо Славейков. Пенчо Славейков вошел в историю болгарской литературы как писатель крупный, талантливый, но противоречивый по своим взглядам и методу. В начале XX в. он оказался под сильным влиянием декадентов, что значительно снизило идейно-художественную силу его творчества. В критике он разделял эстетские воззрения К. Кры- стева. Ошибочна была позиция Славейкова и в отношении к творчеству И. Вазова.

Он, например, считал, что Вазов «отстает вместе с читателем» от уровня развития современной литературы, что «он стоит за километр даже от таких современных поэтов, как К. Христов» ‘. Славейков требует от литераторов развития формы как первоосновы, определяющей все содержание. «От развития языка, — пишет он, —- зависит развитие мысли, каков язык, такова и мысль». По его мнению, язык Вазова устарел, слишком «отдает» простотой, что вызывает у критика только раздражение: «в этом языке все ровно и приглажено, все мягко, чтобы могли воспринять и беззубые уста» .

Утверждение, что болгарские декаденты являются «строителями» литературного болгарского языка, насаждалось так упорно, что до последних лет оно имеет еще своих сторонников. Один из теоретиков болгарского символизма Иван Радославов в своей последней книге по истории болгарской литературы неоднократно говорит о великих заслугах символистов в развитии болгарского литературного языка . Современный болгарский поэт, драматург и критик Камен Зидаров в биографической книге о Людмиле Стоянове в 1948 г. писал, что «символисты пришли и выступили против устаревшего языка и литературных форм Вазова. И нужно признаться, что они достигли больших успехов. Они создали новую стихотворную форму, они очистили язык и создали такой благозвучный и музыкальный стих, который может уже соперничать по своей технической обработке и артистичности с западной поэзией».

В этом вопросе теоретики болгарского символизма и, к сожалению, некоторые современные литераторы лишь повторяют зады эстетствующей критики, представленной в Болгарии в начале 900-х годов кругом журнала «Мисъл». А между тем факты показывают, что подлинными продолжателями и творцами литературного болгарского языка после Л. Каравелова и X. Ботева были не эстеты, не символисты, а именно Иван Вазов и его последователи — писатели-реалисты, как Алеко Константинов и Елин- Пелнн. Особый интерес в данном случае представляют для нас предварительные итоги работы Института болгарского языка Болгарской Академии наук.

В течение ряда лет в этом институте велось изучение словаря болгарского литературного языка на основе произведений двадцати болгарских писателей и поэтов, начиная от Петко Славейкова и Л. Каравелова до Н. Вапцарова и Л. Стоянова. Как сообщает директор этого института, проф. Ст. Романский, архивный фонд института насчитывает в настоящее время 65 тысяч слов литературного болгарского языка ‘.

Самый богатый словарь в лексическом отношении из всех исследуемых писателей имеет И. Вазов — 45 тысяч отдельных слов. «Не случайно,— пишет проф. Ст. Романский, — что язык, на котором мы сейчас пишем и говорим, в значительной степени есть язык Ивана Вазова» .

Интересно также отметить и тот факт, что язык вазовских произведений отличается богатством смысловых оттенков. Сотрудники того же института зафиксировали один миллион оттенков (смысловых значений) слов болгарского литературного языка и из них 370 000, то есть больше одной трети, принадлежит языку Вазова. Следовательно, как в отношении лексики, так и в отношении богатства оттенков язык произведений Вазова составляет основной национальный фонд болгарского литературного языка, поэтому он не может в течение 20—30 лет устареть, как это неоднократно провозглашали болгарские декаденты. Подобную критику в адрес Вазова нельзя рассматривать иначе, как сознательное выступление эстетствующей критики против демократической основы и реалистического метода выдающегося народного писателя.

Как ни многочисленны были нападки на Вазова, как ни стремились Крыстев и отчасти Пенчо Славейков заглушить и подавить влияние народного поэта на широкие читательские круги, все их стремления бесславно провалились.

Уже в дни второго юбилея Вазова эстетствующая болгарская критика была не в состоянии прямо выступать против крупнейшего писателя, она была не в состоянии скрыть его огромную популярность. Именно в этот период реакция изменяет свой курс в отношении к Вазову и от открытых выступлений против него переходит к методической фальсификации его творчества. В многочисленных статьях в газетах и журналах буржуазная критика стремится приспособить литературное наследие народного поэта и писателя к интересам господствующих классов, выхолостив социальную остроту его произведений или представляя его предшественником болгарских эстетов. Эту роль взяли на себя журналы «Българска мисъл» (1895—1943 гг.) под редакцией М. Арнаудова и «Златорог» (1920—1944 гг.), возглавлявшийся И. Бадевым. В первом журнале о Вазове писали Ив. Шншманов, М. Арнаудов, Ст. Чнлингиров, Чолаков, Кьорчев, Ралчев, а во втором — В. Пундев, А. Филипов, М. Маджаров. Ст. Василев и др.

В 1921 г. М. Арнаудов писал о Вазове, что он «натура верующая в самом широком смысле этого слова, т. е. воодушевленная сильной жаждой познать и слиться с божественным, которое он видит в народе, в природе, в идеале человека, в борьбе человечества».

Спустя 15 лет эти мысли пришлись по вкусу журналу «Българска мисъл», и Керемидчиев с упоением цитирует Арнаудова, представляя Вазова апологетом всех империалистических стремлений болгарской буржуазии. М. Ралчев в том же журнале в статье «Иван Вазов — представитель Паисиевой традиции» сознательно создает реакционную «теорию» единого потока; вопреки истине, забыв о том, что Вазов боролся против декадентов и эстетов, он утверждает, якобы «Вазов достиг искусства с помощью искусства. .. что и делает его лучшим выразителем возрождения». Такая тенденция отнюдь не случайна на страницах этого периодического издания. Журнал «Българска мисъл» продолжал традиции Крыстева и иже с ним, а его редактор М. Арнаудов стремился быть угодным правящим кругам.

Журнал «Златорог» был центром формализма и эстетства в болгарской литературе 20-—30-х годов. Меткую и справедливую характеристику кругу писателей этого журнала дал в 1945 г. Людмил Стоянов: «Писатели, — говорил он,—группировавшиеся вокруг журнала «Златорог», идеологом которого был Боян Пенев, проповедовали чистую поэзию, выступали против тенденциозности, то есть против реализма в искусстве. Никогда и нигде в «Златороге» не подымался вопрос о правдивом отношении к действительности, об отношении писателя к общественной жизни, вообще о целях и задачах искусства».

Еще в 1940 г. Т. Павлов открыто выступал против одного из редакторов журнала «Златорог» Вл. Василева, который «на первое место ставит художественную форму произведения и объявляет бессмысленной и вредной всякую критику, пытавшуюся определить его социальную сущность». По Василеву, искусство, в том числе и литература, должно служить «отдушиной», уводящей от тревог жизни, должно создавать «сказочное царство», уносящее читателя от действительности. Эти положения были руководящим началом не только в определении ценности литературного наследия, но и в путях его исследований и изучения.

Эстетствующий критик А. Филипов на страницах журнала «Златорог» расправлялся с демократической литературой прошлого. «Рассказы Каравелова, Друмева, — пишет он, — подчинены политико-общественным соображениям. Их художественная ценность нарушается авторами, и художественные произведения превращаются в агитационную литературу с установочными типовыми образами и положениями. И только веления одного национального долга служат оправданием этих повествований, фальшивых в своем неестественном преувеличении». По мнению критика, Базов выгодно отличается от них прежде всего тем, что далек от общества и политической жизни, что он якобы ушел в особый мир искусства.

И здесь Филипов стремится доказать, что произведения Вазова ценны прежде всего своими бытовыми этнографическими зарисовками, что они далеки от социальных проблем. Характерно, что вполне законченные острые обличительные рассказы Вазова, вошедшие в сборники «Виденное и слышанное», «Пестрый мир», «Царапины и кляксы», критик не считает самостоятельными художественными произведениями, а рассматривает их лишь как наброски для крупных произведений.

В обоих журналах упорно проводилась тенденция сблизить Вазова с западной культурой и литературой (работы Шишманова, Арнаудова).

В ряде статей и воспоминаний намеренно делались попытки задним числом примирить Вазова с Крыстевым и Пенчо Славейковым. Так, Чилингиров утверждал, что спор между ними был вызван скорее личными соображениями, и, в сущности, накануне первой мировой войны противникам хотелось сблизиться и покончить со старыми недоразумениями.

Буржуазные критики и литературоведы того времени были целиком поглощены второстепенными вопросами — изучением личной жизни писателя, выискиванием прототипов литературных героев, смакованием бытовых деталей и лирических сцен в его произведениях. В этих вопросах они искали «отдушину» для себя и своих читателей. В то же время демократические произведения писателя трактовались как произведения, имеющие лишь историческое значение, как правдивые картины быта болгар периода освободительного движения. Показательна в этом плане многолетняя работа И. Шишманова «Иван Вазов. Спомени и документи», подготовленная к печати и отредактированная его учеником М. Арнау- довым .

Книга Шишманова имеет большое значение для изучения жизни и творчества Вазова, как единственный капитальный труд, подробно освещающий разные стороны жизни писателя. Его не может обойти ни один биограф или исследователь Вазова. Но при использовании богатого фактического материала, содержащегося в книге, никогда не следует забывать порочную концепцию ее составителя, совершенно неприемлемую для нашего литературоведения. Так как во многих литературоведческих статьях о Вазове (включая и статьи, написанные в Болгарии к юбилею 1950 г.) часто некритически используются высказывания и факты, приводимые Шишмановым, а порой даются и восторженные оценки этой книге, считаем своим долгом остановиться на главных ошибочных установках болгарского ученого.

Еще в 1941 г. академик Н. С. Державин совершенно правильно определил исходные идейные и методологические позиции Шишманова, как идеалиста-эклектика, который «не говорит ясно и четко о том, на какой же основе, в конце концов, выросли и итальянский ренессанс, и реформация, и болгарское возрождение, чем обусловливается непременность исторического процесса и рост личности, выступающей затем в роли его активного фактора…» .

Эта характеристика вполне применима и к настоящей работе Шишманова. М. Арнаудов во вступительной статье к книге на основе неопубликованных материалов раскрывает лабораторию своего учителя. Шишманов считал, что критика напрасно теряет много времени в разрешении вопроса о зарождении темы, идеи, происхождения произведения. «Сколько энергии, — писал он, — теряет часто критика в воздушных гипотезах о генезисе известного поэтического произведения». Как же эти вопросы разрешает буржуазный ученый? Признавая всю абсурдность таких изысканий, он в ряде бесед с Вазовым выяснял, какие причины побудили писателя создать каждое из его произведений. Третий раздел книги так и называется: «Вазов о своих произведениях».

Литературовед должен учитывать субъективные намерения писателя, но, разумеется, нельзя только этим ограничиваться. Исследователь должен итти дальше, выясняя связь этой идеи с конкретной общественно-литературной обстановкой того времени. К сожалению, этого в работе Шишма- нова мы часто не находим. Так, оказывается, что «Эпопея забытых» родилась якобы в результате влияния Рунеберга, «Под игом» — плод скуки в Одессе и попытка подражания В. Гюго. Чисто субъективными и случайными факторами из жизни писателя буржуазный литературовед стремится раз и навсегда ответить на. все вопросы, связанные с происхождением темы, идеи и произведения в целом. Литературоведение, таким образом, низводится до констатации мелких и случайных фактов, а ученый превращается в их собирателя.

Нельзя на веру принять и весь биографический материал о писателе, собранный Шишмановым. Читая первый раздел книги — «Жизнь поэта, как он мне рассказал сам», — невольно обращаешь внимание на обилие имен из западной литературы, на частые ссылки о влиянии западных писателей на творчество Вазова.

При этом невольно снижается и вместе с тем умаляется роль национальной традиции в творчестве писателя и крайне мало говорится о значении русской литературы и в особенности о значении для Вазова творчества Гоголя, Л. Толстого, Некрасова, Салтыкова-Щедрина и др. писателей. Как отнестись к такому положению?

Современные болгарские литературоведы недостаточное внимание уделяют этим вопросам, а буржуазные ученые преувеличивают роль западноевропейской литературы, как это делал в своих работах П. Христофоров.

Для выяснения истины обратимся к самому Вазову. В автобиографии, написанной им в сентябре 1895 г., излагается жизнь поэта и писателя, начиная с детских лет и до 1895 г. Оказывается, что уже в 60-е годы Вазов имел возможность по книгам матери познакомиться со всей болгарской литературой (оригинальной и переводной на болгарском языке)— «Райна Княгина», «Геновева», «Александрия», «Телемах» и др., что он с увлечением читал и заучивал наизусть болгарские народные песни. В начальной школе Вазов познакомился со стихами Ломоносова и Державина, а в Калофере у Ботю Петкова нашел огромную русскую библиотеку, в которой проводил все свое свободное время. Во всем очерке нет ни одного упоминания о западных писателях, нет ни одной ссылки на их влияние или подражание западным образцам. Повидимому, западная литература не занимала такого большого места в жизни и творчестве писателя, как об этом говорит И. Шишманов. В подтверждение этого можно сослаться еще и на высказывания болгарской писательницы Евгении Марс, которая хорошо знала Вазова с 1905 г. Об одной из встреч с Вазовым в 1906 г. она сообщает: «Обменялись многими мыслями о нашей литературе, о новых веяниях с Запада, которые он находил зловредными, йотом каменистом пути, по которому у нас должен итти писатель».

Вазов, безусловно, знал многих западных писателей, но, как это можно легко убедиться на самом творчестве писателя, западная литература в его литературных интересах занимала второстепенное место. Некоторое умаление роли русской культуры Шишмановым и его тяготение к культуре Запада вообще было отличительной чертой этого литературоведа и общественного деятеля. Такая тенденция определилась средой и биографией буржуазного ученого. Высшее образование он получил в Германии, окончив Лейпцигский университет (1888). До этого он учился в Вене, Иене и Женеве; с 1894 г. он был ординарным профессором всеобщей литературы и истории культуры Софийского университета. Деятельность Шишманова в Министерстве просвещения (с 1888 по 1907 г. — начальник отделения, главный инспектор, а затем министр) сводилась к тому, чтобы организационно и идейно перестроить болгарское образование по принципу западноевропейского. Эта же тенденция «приобщения» болгарской культуры к европейской ощущается и в его книге «Иван Вазов». Литературовед упорно стремился подобрать максимальное количество названий произведений западной литературы, чтобы этим самым «приподнять», «возвысить» болгарского писателя до их уровня. Несостоятельность этих стремлений особенно наглядна, если мы обратимся к высказываниям писателя о литературе, имеющимся в его художественных произведениях и публицистических статьях. Просматривая их, мы убеждаемся, что, начиная с восьмидесятых годов и до последних дней своей жизни, Вазов неизменно остается верным учеником русских классиков — Белинского, Пушкина, Гоголя, Щедрина, что он неоднократно выносит резкие суждения по адресу современной ему западной литературы.

Затушевывая классовые и социальные моменты в жизни писателя, Шишманов часто подчеркивает второстепенные литературные детали или бытовые стороны личной жизни Вазова (раздел II, «Наши встречи»). Продолжая традиции буржуазного литературоведения, он с особым старанием собирает материал о шовинистических стихах поэта последних лет (раздел V «Вазов и войны»).

Такая книга пришлась по вкусу официальному болгарскому литературоведению 30-х годов. «Здесь кроется особое очарование, — писал критик, — касаешься будней жизни человека, который до сих пор был в ореоле Олимпа; видишь, как возникает художественное произведение из конкретного факта, как действительность превращается в поэзию». Под конкретным фактом критик имеет в виду объективистское восприятие явлений, а под действительностью — частные случаи быта или прототипы литературных героев. Критик ищет не обобщений явлений жизни в художественных произведениях, а низводит эти обобщения, выраженные в художественных образах, до отдельных происшествий или частных лиц. Не менее восторженные оценки по адресу этой книги можно встретить и в критических статьях, написанных в современной Болгарии. Так, в конце 1946 г. критик Н. Дончев (в газете «Изгрев») утверждал, что книга Шишманова «Спомени и документи» «создает самую верную биографию поэта».

Мы ни в коей мере не можем согласиться с такой оценкой. При всем богатстве фактического материала работа Шишманова требует самого критического отношения в каждом отдельном случае.

Основные положения Шишманова в болгарском литературоведении продолжал и развивал его ученик М. Арнаудов, который много лет посвятил изучению и популяризации творчества Вазова ‘. При всей добросовестности и тщательности работы М. Арнаудов не идет дальше пересказа произведений Вазова или весьма объективистского их комментирования. Даже самая большая его работа «Иван Вазов. Жизнь и творчество» построена в основном на пересказе сюжетов стихотворений, рассказов и повестей болгарского классика.

Книга эта составлена из вступительных статей литературоведа к разным томам последнего издания сочинений Вазова, и это определило ее основные недостатки. В ней не подымаются и не исследуются главные проблемы, которые Вазов ставил в разных жанрах и в различные периоды творчества. При изучении того или иного сборника исследователь ограничивается лишь текстом писателя, отрывая его от развития литературного процесса и общественно-политической борьбы того времени. Словом, и здесь Вазов берется вне времени, вне исторической обстановки и, разумеется, поэтому книга М. Арнаудова напоминает лишь объективистский справочник об издании отдельных произведений. При этом нередко даются совершенно неправильные оценки. Так, в рассказе «Болгарка» источник героизма и мужества крестьянки М. Арнаудов усматривает в «глубоком религиозном и народном сознании» . А в стихотворении «Придите, взгляните на нас» он видит лишь альтруизм поэта и «свежий реализм в рисунке» .

По методу подхода к литературному наследию Вазова и характеру исследования М. Арнаудову близок и такой болгарский литературовед, как Цв. Минков .

В тридцатые годы буржуазное литературоведение в Болгарии испытывало острый кризис. Оно явно пришло в упадок. С 1931 по 1944 г. не было создано ни одной фундаментальной работы о Вазове. Статьи в журналах «Българска мисъл», «Училищен преглед», «Златорог», в газетах «Мир», «Литературен глас» в большинстве случаев носят мемуарно-биографический характер или посвящены частным вопросам без историко-литературных обобщений. Глубоко прав современный болгарский писатель Л. Стоянов, когда в 1946 г. он писал: «В последние двадцать пять лет фашистская реакция пыталась ослабить влияние Вазова, чтобы скрыть его подлинное значение возрожденца и поэта с глубоким гуманным (имеется в виду демократическим. — В. 3.) мировоззрением».

Официальная критика и литературоведение стремились втиснуть Вазова в поток эстетской и националистической литературы и тем самым «приподнять» роль и значение современных декадентов и символистов. На новом этапе буржуазное литературоведение не только стремится оправдать националистические и шовинистические тенденции реакционных поэтов и писателей, но и поощряет их, ссылаясь на авторитет Вазова и используя его популярность и влияние в среде широких читательских масс.

В итоге следует сказать, что для всей буржуазной болгарской критики и литературоведения в изучении литературного наследия Вазова характерно:

• сознательная фальсификация литературного наследия Вазова, особенно в последний период развития литературоведения, что выражалось: а) в возвеличивании шовинистических и националистических произведений поэта, в умалении значения его демократических произведений, посвященных национально-освободительной борьбе болгарского народа; б) в представлении Вазова подражателем и выучеником западноевропейской литературы; в) в стремлении уравнять, отождествить творчество Вазова с творчеством декадентов и националистов;
• сведение исследований к биографическим данным, изучение частных и личных сторон жизни поэта и прозаика;
• изучение творчества Вазова по жанрам, отдельным сборникам, без стремления представить весь процесс развития писателя в целом;
• полнейший отрыв анализа творчества Вазова от литературного процесса, от общественно-политической борьбы тех лет, что привело многих критиков и литературоведов либерально-буржуазного направления к поверхностному пересказу произведений и объективистскому комментированию при изучении отдельных произведений — игнорирование вопросов идейно-художественного единства, метода писателя, его связи с реализмом болгарских революционных писателей.

  Так, буржуазная критика сознательно служила интересам господствующих классов, проповедуя аполитичность и воспевая шовинизм, служила силам реакции — немецкому и болгарскому фашизму. Корни этой критики и ее пагубное влияние настолько глубоки и живучи, что еще и сейчас встречаются рецидивы прошлого.

  Совершенно по-иному отнеслась к Вазову критика прогрессивная — демократическая и пролетарская. Критика «слева» не лишена ошибочных сценок и высказываний, но так как она исходила из принципиально иных положений, так как она требовала отражения в художественной литературе самых актуальных и злободневных вопросов жизни, она способствовала творческому росту Вазова и неизменно шла к выяснению истинного места писателя в истории болгарской литературы и к правильной оценке его отдельных произведений. Критика «слева» помогает нам различать противоречия во взглядах и творчестве великого болгарского писателя, показывает неуклонный рост передовой литературно-критической мысли. Отсюда возникает необходимость внимательного и всестороннего ее изучения.

  Ботев и Л. Каравелов пристально следили за каждым новым стихотворением молодого поэта. Их отдельные замечания или выступления в печати помогали Вазову в создании правдивых реалистических произведений. Известно, что еще в 1873 г. X. Ботев вынес резкую оценку либерально-буржуазным настроениям молодого поэта, надеявшегося на «перевоспитание» чорбаджийста («Вярата ми», 1872): «Но почему и я не Вазов, чтобы воспевать свою веру в то, что волк станет овцой, а поэты — похожими на овцу» . Это была первая критика Вазова «слева» и она несомненно способствовала общественно-политическому и творческому развитию поэта, так как автор уже в первом опубликованном сборнике «Знамя и гусли», по собственному признанию, «овой гусли настроил на новый лад». Стихотворение же «Вярата ми» он не включал ни в одно из своих изданий, опустив его и в полном собрании сочинений Паскалева (1911 — 1922).

В девяностые годы прошлого века против либерализма Вазова резко выступил Д. Благоев, основоположник болгарской социал-демократической рабочей партии, впоследствии преобразованной в Болгарскую коммунистическую партию.

Литературно-критическая деятельность Благоева положила начало новому этапу в развитии передового литературоведения в Болгарии. С его именем связано формирование пролетарской и марксистской эстетики, утверждение в литературе демократических традиций и становление пролетарской литературы.

У Благоева нет ни одной специальной статьи, посвященной творчеству Вазова, но есть целый ряд высказываний о его произведениях в заметках «Из жизни и литературы», печатавшихся в журнале «Ново време», а также в статьях о Ботеве, где он выражает свое отношение и к Вазову.

В этих лаконичных заметках мы находим ряд положительных отзывов о произведениях болгарского писателя. Благоев, например, считал, что в повести «Отверженные» создан образ В. Левского как «могучей, чарующей личности героя-патриота», что в песне «Тихий белый Дунай» (стихотворение «Радецкий») дано «поэтическое описание героического перехода Ботева через Дунай». Благоев отмечал, что в очерках «Царапины и кляксы» Вазов правдиво показал сложные процессы ломки общественных отношений в болгарской жизни, когда начали разрушаться старые общественные понятия и старая мещанская мораль.

Основное требование, которое Д. Благоев предъявлял к Вазову и современной болгарской литературе, -— это правдивость, верность ее явлениям жизни, это — раскрытие сложных социальных отношений с позиций прогрессивного, революционного класса. Такая принципиальная постановка вопроса отношения писателя к действительности, общественной и политической жизни народа с позиций революционного класса знаменовала большой шаг вперед в развитии болгарской критики и являлась по существу творческим развитием наследия революционно-демократической эстетики. «Только прогрессивная тенденциозность, — утверждал Благоев, — помогает писателю. Если тенденциозность не верна действительности, если она не соответствует истине, она делает произведение фальшивым, хотя бы оно и было написано в хорошей форме и изящным стилем».

В основном правильные общие положения о характере художественной литературы Благоев не всегда верно применял к оценке некоторых произведений Вазова. Критик ошибочно полагал, что Вазов в ряде своих произведений, в том числе и в романах «Под игом», «Новая земля», тенденциозно — с буржуазных позиций изображает явления жизни. В связи с этим в девяностые годы критик относил Вазова к лагерю реакционных писателей. «Столпы соединистской партии, — писал он, — К. Величков, Ив. Вазов и им подобные Стремские (герой романа «Новая земля».— В. 3.) из лагеря этой партии составляют одно существо». Если мы просмотрим все статьи Д. Благоева, касающиеся Вазова, то почти в каждой из них болгарский критик упрекает писателя в реакционных взглядах (выступление против статьи Вазова о X. Ботеве, о Вазове — министре просвещения, о либерализме Стремского по роману «Новая земля» и др.).

В некоторых отношениях эта критика была справедливой (особенно когда она касалась не творчества, а общественно-политической деятельности Вазова 90-х—900-х гг.), но ее нельзя переносить на художественное творчество писателя-реалиста. За всеми противоречиями п колебаниями Вазова (которые иногда приводили, вопреки желанию писателя, к реакционным выводам) Благоев не видел демократической основы его творчества, не видел в его художественных произведениях отражения двух эпох (до освобождения и после освобождения) в истории Болгарии. Иными словами, Благоев подходил к художественной литературе, как к науке, игнорируя ее специфическую форму отражения действительности. Поэтому он не видел, с какими же классами, общественными группировками связан писатель, чьи интересы, думы и чаяния он отражает, и готов был причислить Вазова к лагерю буржуазных или даже реакционных писателей. В данном случае Благоев допустил такую же ошибку, какая была свойственна Плеханову в оценке творчества Льва Толстого. Он так же, как и Плеханов, «просмотрел практич[ески]-полит[ическое] и классовое различие либерала и демократа» .

Эти ошибки Благоева находятся в тесной связи с общими ошибками болгарских «тесняков» в их политической и практической деятельности. «Партия, — говорил Г. М. Димитров на V съезде БКП, — впала в сектанство, что затрудняло ее связь с широкими массами трудящихся.. . Партия провозгласила догмой самостоятельные действия, отрицала вообще какое бы то ни было соглашение с другими общественными и политическими группировками в любых условиях и, таким образом, фактически сама себя изолировала» ’. В вопросах литературоведения также сказались изоляция, противопоставление демократических писателей пролетарским, что привело некоторых критиков в конечном итоге к вульгарной социологии.

Ошибочные оценки Благоевым творчества Вазова в течение ряда лет господствовали в прогрессивной болгарской критике.

Особенно наглядно это проявилось в дни юбилея писателя 1920 г. Редактируемый Д. Благоевым журнал «Ново време» выступил с резкой критикой по адресу Вазова: «Если и есть у него что-либо народное, — писал журнал,—то это внешняя рама в его произведениях, и ничего больше. Только обстановка, в которую Вазов вводит действующих лиц своих драм и романов, показывает нечто болгарское, а сущность народного быта, те глубокие и определенные черты, изображение которых затрагивает глубины человеческой души, совершенно не присущи музе Вазова, и поэтому в его творчестве нет национального, самобытного, чисто болгарского лица. Поэтому Вазов и не является народным поэтом…».

В этом же духе против Вазова выступила и газета «Работнически вестник» — орган болгарских коммунистов, в которой Г. Бакалов писал, что «Вазов — поэт буржуазии…» .

Болгарские коммунисты в юбилейных торжествах Вазова, проводившихся в 1920 г. правящими кругами, справедливо усмотрели возвеличивание шовинистических и националистических тенденций в современной буржуазной литературе. Так, накануне юбилея писателя, когда в Народном Собрании усиленно дебатировался вопрос о национальном даре Ва- зову, от группы болгарских коммунистов выступил М. Станев, который подверг резкой критике не только последние стихи Вазова, но и милитаристскую поэзию Кирила Христова и Бобевского. Однако в пылу полемики и в этом случае коммунисты отнесли Вазова к буржуазному лагерю.

В статьях болгарских коммунистов о Вазове можно обнаружить некоторое противоречие в оценках отдельных произведений и творчества писателя в целом. Тот же Г. Бакалов в юбилейные дни писал: «Бесспорно, Вазов сделал значительный вклад в сокровищницу болгарской литературы. Ему мы обязаны совершенством нашего литературного языка. . . Стих и рассказ нашли в его таланте ревностного пионера». Несколько раньше по поводу литературного наследия выдающегося поэта и прозаика он писал: «Вазов сослужил хорошую службу болгарской литературе и долго еще его имя будет произноситься с любовью, как имя крупнейшего нашего писателя». Известно также, что в сборнике современной болгарской поэзии Г. Бакалов отвел большое место стихотворениям Вазова ‘, что цикл стихотворений «Эпопея забытых» он находил «дивным» и восторгался рассказами сборника «Царапины и кляксы».

Эти факты свидетельствуют о том, что в среде болгарских коммунистов не было единого мнения в оценке литературного наследия Вазова. Наряду с резкой критикой ошибочных взглядов писателя (особенно по вопросу о социалистическом движении в Болгарии) не только Д. Благоев, но и Г. Бакалов неоднократно отмечали большие достоинства лучших поэтических и прозаических произведений, посвященных национально-освободительной борьбе болгарского народа и тяжелому положению крестьянства в конце XIX—начале XX века. И все же оба они до начала двадцатых годов, т. е. включая период второго юбилея Вазова и его кончину, склонны были отнести писателя к лагерю буржуазных писателей.

Впервые в Болгарин правильно подошел, к творчеству Вазова выдающийся революционный поэт Гео Милев. Все его высказывания непосредственно относятся к поэзии Вазова, но так как он на частном материале дает общие выводы о значении, роли писателя в истории болгарской литературы, то они могут быть отнесены и ко всему литературному наследию классика. Первые заметки Милева были опубликованы еще в 1921 г., и уже тогда он пришел к выводу, что «Вазов создал болгарскую литературу как по объему и высокому качеству своего литературного творчества, так и по неоспоримому влиянию, которое он оказал на все развитие болгарской литературы… Бесспорно, что до сих пор она (современнная болгарская литература. — В. 3.) остается под благотворной сенью Вазова».

В творчестве самого Милева начало двадцатых годов было переходным периодом, когда он порывал с символизмом и искал путей сближения литературы с жизнью. Отсюда его отношение к Вазову приобретает особое значение: поэт, прошедший путь от декадентства к революционной поэзии, обращается к реалистическому методу, к социальной проблематике выдающегося предшественника. И показательно, что чем дальше Милев уходил от декадентства, чем прочнее он становился на позиции революционной поэзии, тем выше он ценил наследие Вазова. Его открытое письмо к Борису Вазову, — брату писателя, написанное им в январе 1925 г., то есть в то время, когда он уже создал революционную поэму «Сентябрь»,, редактировал журнал «Пламя», явилось важным документом признания революционной болгарской интеллигенцией выдающихся заслуг Вазова в истории болгарской литературы. Это письмо возникло, как прямое следствие борьбы поэта против болгарского декадентства во имя утверждения лучших, демократических и реалистических традиций в болгарской литературе.

Незадолго до опубликования этого письма Гео Милев обратился ко всем болгарским писателям с воззванием, чтобы они приблизились к бур- ной общественно-политической жизни своего времени, чтобы они отказались от заоблачной туманной поэзии неопределенных мечтаний, чтобы они в первую очередь раскрыли в своих произведениях человека. Это была борьба за реализм, борьба за демократическую и революционную литературу. Дальнейшее развитие этой мысли мы находим в открытом письме Борису Вазову. «Я думаю, — писал Гео Милев,—что подлинный ценный облик Ив. Вазова, как поэта, состоит не в тех газетно-экзальтированных восклицаниях во славу болгарского оружия, которые покойный поэт создал в последнее десятилетие своей жизни, а во многих стихотворениях предыдущих лет, в которых он затрагивал глубокие человеческие чувства, в стихотворениях, где слышен крик во имя человечности и человеческой совести» *. Под человечностью и человеческой совестью революционный поэт разумеет демократический пафос Вазова, его тесную связь с общественным движением того времени. Свою мысль Гео Милев подкрепляет ссылками на стихи «Поэт и вдохновение», Ше погасить того, что ‘ не гаснет», «Муза в трауре» и др. И впервые в болгарской прогрессивной критике Г. Милев приходит к выводу, что «Вазов не поэт того господствующего ныне сословия, которое называется болгарской буржуазией.. . Он последний представитель уже давно исчезнувшего честного поколения болгарского возрождения, которое началось Паисием, развивалось Раковским, дедом Славейковым, Ботевым, Левским и многими другими» .

В этом письме критик неоднократно подчеркивает, что Вазов был выразителем демократических идеалов прошлого, которые сводились к борьбе за честь, правду и свободу. «Эти идеалы легли в основу поэзии И. Вазова, и в течение пятидесяти лет подряд они воспитывали болгарскую молодежь, глубоко запали в народную душу, как сокровище благородной традиции. Не погасить великого и светлого, посеянного поэтом, кого весь народ ценит, как своего народного поэта, поэта, который проник и в последнюю хижину, и всюду, где только слышится болгарская речь» . Несмотря на расплывчатые формулировки и краткость высказываний, эти вдумчивые и волнующие строки открытого письма, опубликованные незадолго до трагической гибели революционного поэта, сыграли большую роль в выяснении подлинного облика Вазова, в раскрытии значения его произведений периода 70-х—80-х годов в истории болгарской литературы. И все же эти ценные указания Гео Милева в те годы не привели к ревизии старых оценок творчества Вазова. Нужна была упорная и напряженная работа прогрессивной критики в течение ряда лет, чтобы вырвать литературное наследие Вазова у буржуазной науки, объяснить его с поцизий марксистско-ленинской эстетики и донести его лучшие достижения до широких кругов читателей.

В 1946 году в статье о Вазове Тодор Павлов писал, что всем прогрессивным болгарским критикам, в том числе и ему, в выработке нового отношения к творчеству Вазова способствовали прежде всего высказывания В. И. Ленина о Толстом и других русских писателях, высказывания А. М. Горького о Вазове и выступление Гео Милева в защиту Вазова. Эту задачу переосмысления литературного наследия классика болгарское литературоведение решает только сейчас, в условиях народно-демократической республики, а подготовка к такому решению велась в последних работах Г. Бакалова, в выступлениях Т. Павлова, в работах советского ученого, академика Н. С. Державина.

Впервые на демократические взгляды Вазова обратил внимание великий пролетарский писатель А. М. Горький еще в 1912 г.

Во время пребывания на Капри А. М. Горький внимательно следил за развитием современной болгарской литературы. В статье «Издалека», помещенной в журнале «Современник» *, он раскрыл обнищание декадентского искусства, противопоставляя ему реалистическое направление, которое в каждой стране имело своих представителей. В качестве такого примера в Болгарии А. М. Горький указывал на творчество Петко Славейкова (отца Пенчо Славейкова), X. Ботева и И. Вазова. «Невыразимая тревога души, оторванной от верований народа, — писал он, — не была и не могла быть знакома Славейкову — отцу, Ботеву, Вазову и другим поэтам-борцам за свободу и возрождение измученной Болгарии; каждый из них имел право и с гордостью мог сказать про себя:

«Я — кровь и плоть народа моего!

Я — мысль и сердце мощное его!»

Горький не только относит Вазова к числу лучших болгарских писателей-борцов, но и указывает на его прочные связи с народными массами как по духу своего творчества, идейности, так и по художественной выразительности. Не случайно поэтому в течение ряда лет он обращал внимание болгарской критики, писателей и ученых на великое значение творений болгарского классика-реалиста. Петко Тодоров писал в Болгарию, что на острове Капри он часто- беседовал с Горьким и преимущественно на литературные темы: «Он (Горький. — В. 3.) знает Ботева, Вазова, Пенчо, Величкова, М. Георгиева». В 1946 году Т. Павлов вспоминал, что на первом Всесоюзном съезде советских писателей А. М. Горький в частной беседе выразил ему свое огорчение по поводу того, что «болгарские критики и литературоведы не занимаются и не уважают таких писателей, как Вазов, роман которого «Под игом» заслуживает высокой оценки» .

Замечания А. М. Горького о Вазове, наряду с высказываниями Гео Милева, способствовали изменению оценки литературного наследия болг гарского классика в последних статьях Г. Бакалова и в работах Т. Павлова. Уже в 1938 году критик-коммунист, член-корреспондент АН СССР Г. Бакалов в брошюре «Ботев и Вазов» пересмотрел свои прежние оценки Вазова и обратил внимание прежде всего на демократические стороны его поэзии, возникшие под благотворным влиянием революционной болгарской литературы 70-х годов прошлого века. Эту же мысль он подчеркнул и в рецензии на статью Караиванова в БСЭ, где писал, что после ботевской критики молодой поэт «настроил свою музу на революционный лад» , что в обращении молодого поэта к теме национально-освободительной борьбы болгарского народа Чувствуется влияние Ботева. При этом

Г. Бакалов отмечал, что Вазов никогда не был последовательным демократом, что ему была свойственна мещанская (еснафска) ограниченность, которая впоследствии привела выдающегося писателя к созданию шовинистических произведений в последнее десятилетие.

В работах 30-х годов болгарский критик, несомненно, стоит уже на правильных позициях в основной оценке Вазова и далеко не склонен относить его к лагерю идеологов болгарской буржуазии. Однако, при определении взглядов классика критик еще склонен преувеличивать значение домашнего окружения Вазова в детские годы и недостаточно учитывает революционную и демократическую среду, в которой вращался писатель в 70-е—80-е годы XIX в. Так, Г. Бакалов пишет: «По среде, воспитанию и формированию взглядов Вазов в течение всей своей долгой жизни был идеологом зажиточного ремесленничества (или мещанства, сравни — «охолно еснафство». — В. 3.). С развитием зажиточного ремесленничества в крупную буржуазию поэт эволюционизировал в том же направлении, превращаясь в общепризнанного певца национализма» ’.

В 1940 г. Тодор Павлов посвятил специальную работу литературнокритическим статьям Г. Бакалова, в которой показывает как сильные, так и слабые стороны болгарского критика . Т. Павлов развивает и конкретизирует общие высказывания Бакалова о Вазове. Он, например, считает, что недостаточно только определить болгарского классика идеологом зажиточного ремесленничества или мещанства, а следует раскрыть социальную природу и противоречия этой общественной группы. «Вазов, — пишет Т. Павлов, — стал зеркалом нашей действительности, отразив ее, с известными исключениями, так широко и всесторонне, как никто другой, исключая Ботева, этого у нас не делал». Здесь же он дает высокую оценку отдельным произведениям Вазова, а о романе «Под игом» говорит, что, несмотря на неудачный образ социалиста Кандова, он был и остается лучшим романом в болгарской литературе. В том же году в книге Т. Павлова «Критика и критики» одна из глав посвящена болгарской литературной энциклопедии М. Марчевского. В этой главе Т. Павлов вносит ряд поправок в энциклопедическую статью о болгарском классике, называя Вазова «самым крупным писателем после Ботева». Ученый упрекает автора статьи А. Тодорова в расплывчатых оценках, из которых ничего нельзя понять — ни истинных заслуг Вазова, ни его ошибок и недостатков.

Таким образом, и Г. Бакалов в последних работах, и Т. Павлов стремятся найти ценное — прогрессивное и демократическое в литературном наследии Вазова; они далеки от того, чтобы одним росчерком пера умалить заслуги своего классика, отдав его в лоно реакции, и в то же время никогда не закрывают глаза на его недостатки, ошибки идейного характера. К этим оценкам они пришли не путем игнорирования эстетических взглядов Д. Благоева, а лишь внося в них отдельные поправки, уточнения на основе марксистско-ленинского учения о культуре и литературе, используя высказывания о Вазове А. М. Горького — родоначальника социалистического реализма.

Обзор оценок творчества Вазова, данных прогрессивной критикой Болгарии, позволяет сделать следующие выводы:

• болгарские коммунисты, продолжая в литературоведении традиции революционеров-демократов, постоянно ставили проблему отношения писателя к действительности, к общественному и политическому движению того времени, и с этих позиций определяли место писателя, роль и значение его произведений в истории болгарской культуры и литературы;
• болгарские критики-коммунисты в оценке литературного наследия классика выделяли прежде всего произведения, посвященные национально- освободительной борьбе болгарского народа периода 70-х—80-х годов XIX в. Некоторые критики допускали ошибки, впадая в вульгарный социологизм, но их заслуга состоит в том, что они искали не внешние иноземные влияния, а внутренние, национальные истоки демократизма и мастерства писателя;
• прогрессивная критика постоянно различала сильные и слабые стороны в творчестве Вазова, отмечая каждый раз его удачи и выясняя срывы и идейно-художественные недостатки; именно в этой связи неоднократно ставился вопрос о взаимосвязи художественной формы и содержания отдельных произведений.

Такой подход к оценке литературного наследия оказался возможным потому, что болгарские коммунисты и литературоведы, овладевая марксистско-ленинским мировоззрением, освобождались от ошибок «тесня- чества», прислушивались к голосу А. М. Горького и учились на опыте развития советской критики и литературоведения. Однако жестокие условия фашистской диктатуры, немецкая оккупация сковывали и душили всякое свободное проявление мысли. Этим и объясняется тот факт, что до 1944 года не появилось ни одной обстоятельной работы, которая бы с новых позиций рассматривала все творческое наследие Ивана Вазова.

*

Новый этап в развитии болгарского литературоведения и в изучении творчества Вазова начинается после 1944 года, когда революционные преобразования в стране привели к коренным изменениям в области науки и искусства. Критика и литературоведение теперь поставлены на службу народных национальных интересов, на службу народно-демократического государства. Научными центрами стали реорганизованные институты Болгарской Академии наук, Софийский и Пловдивский университеты и общественно-политические и культурные организации Отечественного фронта.

В условиях создания и развития новой культуры и литературы огромное значение приобретает проблема использования литературного наследия прошлого. В связи с этим возникает ‘жизненно необходимый вопрос его переоценки и переосмысления. В годовщину смерти Вазова (в сентябре 1945 г.) академик Т. Павлов в газете «Работническо дело»—центральном органе болгарской коммунистической партии писал: «Вопрос о литературном наследии И. Вазова — это вопрос о нашем правильном отношении к национальному, политическому и культурному наследию прошлого»’.

Правильное использование этого наследия — залог успешного развития социалистической по содержанию и национальной по форме болгарской культуры и литературы.

Современные болгарские литературоведы, историки и философы отбирают из прошлого лучшие памятники демократической национальной литературы, очищают их от всяких наслоений и извращений буржуазной науки и на этих образцах воспитывают современных читателей. Вопрос о переоценке и новом осмыслении сложного и противоречивого наследия Вазова занимает одно из первых мест в этой большой и важной работе.

В той же статье Т. Павлов указывает на великие заслуги Вазова, который боролся за искусство, имевшее высокие социальные и национальные задачи. Эти здоровые эстетические взгляды реалиста могут служить примером и для современных поэтов и прозаиков. Болгария Отечественного фронта, пишет Павлов, по праву может широко чествовать память Вазова, так как он был и остался одним из основоположников реализма в поэзии и прозе, так как он разработал почти все жанры и виды новой болгарской литературы, так как он после Ботева, Каравелова и Петко Славейкова усовершенствовал болгарский литературный язык, а в своих произведениях, как никто другой, правдиво и глубоко отразил эпоху истории болгарского народа второй половины прошлого века. Эти особенности творческой деятельности Вазова обязывают современных болгарских исследователей самым пристальным образом рассмотреть сущность демократизма писателя и его реалистического мастерства.

В условиях народно-демократической Болгарии в корне изменился характер изучения литературного наследия Вазова. Центральный орган Болгарской коммунистической партии «Работническо дело» неоднократно указывал современным болгарским критикам и литературоведам на тот основной путь, по которому должна развиваться современная научная мысль.

«Официальное буржуазное литературоведение, — говорится в редакционной статье «Работническо дело», — в недалеком прошлом стремилось представить Вазова, как мертвого классика; его творчество превратилось в литературный монумент и использовалось в интересах националистической пропаганды. Только в демократической народно-республиканской Болгарии творчество Вазова получило достойную оценку. Глубокий смысл и значение приобрели его революционная лирика, его гимны труду, прогрессу, его любовь к родине и народу, его обличение капиталистической морали и монархо-бюрократического строя. Вот почему для всего нового поколения строителей свободной Болгарин Вазов и Христо Ботев стали любимыми поэтами» .

Наряду с общими работами о Вазове в болгарской критике все чаще появляются статьи, посвященные частным вопросам творчества поэта, в которых раскрывается актуальность его произведений в наши дни: «Песни Вазова о труде», «Вазов против империализма», «Творчество

Вазова, как фактор воспитания демократической молодежи»’, «Вазов сегодня», «Вазов и современная болгарская литература» и др.

Болгарские литературоведы много сделали для освещения многогранной личности Вазова, опубликовав новые документы писателя — неизданные стихотворения, письма и статьи. Так, в 1947 г. впервые вышли отдельной книгой письма Вазова к писательнице Е. Марс, собранные в хронологическом порядке с 1905 по 1921 г. Они дают интересный материал не только для биографии писателя, но и для оценки его литературных взглядов, раскрытия его общественно-политических и литературных интересов и содержат ценные высказывания писателя, характеризующие его глубокий патриотизм. В 1949 г. вышла большая работа, подготовленная коллективом научных сотрудников Института болгарской литературы Болгарской Академии наук — сборник воспоминаний, материалов и документов Вазова и его современников. Впервые опубликованные письма Вазова к К. Величкову и С. Вацову, а также не известные до этого стихотворения Вазова представляют богатый материал не только для литературоведов, но и для историков общественной мысли Болгарии. Этим сборником положено ценное начало публикации малоизвестных статей классика (Т. Велчев «Вазов—политик и журналист»), выходивших в различных газетах 80—90 гг. Короткие, но страстные заметки писателя, который бичевал декадентов или выступал в защиту русской литературы, — богатый источник для установления его эстетических воззрений.

Высказывания современных писателей о Вазове — Елин-Пелина, Г. Караславова, Д. Полянова, К. Петканова и др. — проливают новый свет на силу влияния реализма писателя, на творческое использование литературного наследия Вазова современными болгарскими писателями. Особого внимания заслуживает, например, тот факт, что Вазов поддержал и одобрил начинающего писателя Елин-Пелина как раз в тот период, когда признанные литературные оракулы из журнала «Мисъл» объявили его бездарным и отказались печатать его рассказы.

Несмотря на наличие большого количества новых материалов о жизни и творчестве Вазова,, несмотря на то, что многие болгарские критики в новых условиях сумели правильно поставить ряд проблем и частных вопросов о роли и значении литературного наследия, об оценке демократических взглядов писателя и их неразрывной связи с художественным методом, все же еще нередко встречаются рецидивы буржуазной методологии. Больше всего они проявляются у старых литературоведов, выросших под влиянием буржуазной «академической» школы Бояна Пенева, И. Шишманова или М. Арнаудова. Так в истории болгарской литературы М. Николова, изданной в 1947 г., мы встречаем такие высказывания о Вазове: «Как в лирике, так и здесь (речь идет о прозе.-—В. 3.) объективный художник часто уступает место патриоту и общественному морализатору, который, проповедуя и обличая, становится на какую-либо сторону… Поэтому многие из его эпических произведений не представляют собой подлинных художественных произведений, а смесь поэзии и действительности, художественного изображения и патриотических общественно- моральных проповедей» . Здесь совершенно очевидно, что критик порицает Вазова за наличие определенно выраженной идейной направленности. Ему хотелось бы видеть художника, отрешенного от жизни, от острых проблем, и «объективно» (т. е. аполитично, безидейно) рисующего картины жизни и быта. _

Цветан Минков в очерках по истории болгарской литературы относит Вазова к «еснафско-чорбаджийской» среде по принципу его социального происхождения и тем самым впадает в вульгарный социологизм. Анализ художественных произведений литературовед проводит формально, в отрыве от их идейного содержания, от замысла автора. Нередко историк литературы подменяет анализ художественного произведения поверхностным пересказом сюжетных линий.

Создавая новые работы о классике, — будь то статьи общего характера или исследования частных вопросов, болгарские литературоведы систематически пересматривают старые взгляды на творчество писателя, стремясь создать глубоко научные труды, построенные на принципах марксистско- ленинского литературоведения. Только в 1949 г. было опубликовано несколько статей, подвергающих резкой критике недавно вышедшие работы о Вазове. Сюда следует отнести критические выступления Е. Стефановаи М. Наимовича. Наличие деловой и принципиальной критики в среде современных болгарских литературоведов свидетельствует об их идейном и методологическом росте, об их здоровых тенденциях, направленных на развитие всей болгарской культуры и литературы.

Развитию передовой болгарской критики и литературоведения способствуют исследования, созданные советскими учеными, среди которых, в первую очередь, следует назвать статьи и книги академика Н. С. Державина. Здесь следует отметить, что только после 9 сентября 1944 г. статьи советских ученых начали переводить на болгарский язык, что резко подняло методологический и идейный уровень широких кругов болгарской интеллигенции и особенно критиков и литературоведов. Книги Н. С. Державина о творчестве X. Ботева, И. Вазова и др. переведены на болгарский язык и способствуют правильной постановке и разрешению многих проблем в современном болгарском литературоведении.

Остановимся на нескольких книгах и крупных статьях, посвященных Вазову и вышедших в период с 1945 по 1951 г.

Вскоре после освобождения Болгарии появилась книга А. Айкова «Иван Вазов, как социальный поэт» — первая исследовательская работа, посвященная социальным проблемам в творчестве болгарского классика. В предисловии автор рассказывает, что в старой Болгарии такая работа не могла появиться, так как «реакционная цензура не хотела тогда и слышать о социальных мотивах» . Заслуга А. Айкова состоит в постановке такого

вопроса, хотя исследователь еще не освободился от влияния буржуазной методологии и поэтому не в состоянии был правильно разрешить большую и крайне важную проблему. Основная ошибка литературоведа кроется в ошибочном определении понятия социальности, как понятия внеклассового, изолированного от общественно-политического развития Болгарии, и в антиисторическом рассмотрении произведений Вазова, в результате чего болгарский классик у исследователя оказался выразителем «нового благородного синтеза национальных, гражданских и социальных мотивов»’. А. Ликов в своей работе не показал, как рассматривали социальные проблемы в творчестве Вазова прогрессивные болгарские критики, как они ставили этот вопрос, наконец, какое отражение эта проблема нашла в работе советского ученого, академика Н. С. Державина, что в значительной степени обеднило труд болгарского исследователя, и он сам попал в плен вредной, порочной буржуазной методологии. Резкую, но в основном справедливую оценку этой книге вынесла современная болгарская критика .

В конце 1945 г. в журнале «Исторически преглед» (№ 1, година 2 — 1945—1946) была напечатана обстоятельная статья болгарского историка Жака Натана «Идейный и социальный разбор „Под игом“ И. Вазова», вошедшая в следующем году в отдельную книгу .

Как видим, социальные проблемы в творчестве болгарских писателей привлекают внимание не только литературоведов, но и историков. И надо полагать, что только совместными усилиями литературоведов, историков и философов можно будет окончательно решить вопрос об идейном и социальном содержании творчества Вазова на разных этапах его развития.

Жаку Натану в большой степени, чем А. Айкову, удалось раскрыть связь лучшего романа Вазова с волнующим периодом национально-освободительного движения болгарского народа — с Апрельским восстанием 1876 г. На отдельных эпизодах романа историк показывает, как Вазов передает дух революционной эпохи, в основном правдиво передает события Апрельского восстания 1876 г., раскрывает социальные противоречия в Болгарии того времени и воспевает героев освободительной борьбы. Словом, Вазову удалось создать правдивое художественное произведение на историческую тему. Все это действительно так, но, к сожалению, Ж. Натан пошел здесь по линии сопоставления исторических событий с текстом художественного произведения. В статье о «Записках» 3. Стоянова он поступил так же. В результате получилось, что как первый, так и второй писатель одинаково передали эпоху и события. Вряд ли можно с этим согласиться, особенно если мы учтем то обстоятельство, что Вазов в романе в завуалированной форме выступает против 3. Стоянова. Уместно здесь вспомнить и книгу Д. Благоева «Наши апостолы», прямо направленную против 3. Стоянова. Разумеется, Вазов и Благоев с разных позиций критиковали Стоянова, но в данном случае для нас важен тот факт, что два писателя — современники н участники Апрельского восстания по разному оценивали события освободительного движения, и что освещение событий в подготовке Апрельского восстания, данное 3. Стояновым, вызвало протест со стороны болгарских социалистов. Задача исследователя, таким образом, состоит в том, чтобы установить — как и с каких же позиций изобразил это прошлое 3. Стоянов, и с каких — И. Вазов, или, иными словами, как их социальные взгляды определили различное освещение одних и тех же исторических событий. Кроме того следует заметить, что при любой постановке вопроса нельзя без ущерба для анализа полностью отрешиться от вопроса формы. К сожалению, этого в работе Ж. Натана явно мало.

В заключительной части своей работы историк говорит о классовой, ограниченности Вазова, о том, что положительные образы революционеров-демократов в романе получились половинчатыми, что писатель не понял социального характера революционного движения, представив его только как национальное. Все это действительно так. Автор романа не был революционным демократом, и поэтому он не выступал с позиций пролетаризировавшегося крестьянства. С чьих же позиций он выступал? И вот здесь историк не только не вносит ясности, а, наоборот, усложняет простые вопросы и провозглашает Вазова чуть ли не националистом. «Болгарские националисты-революционеры, — пишет Ж. Натан, — не были националистами категории единомышленников Вазова и класса, к которому он принадлежал» и дальше: «Своим романом Вазов создал памятник против собственного класса». Так как перед этим говорилось, что в романе Вазов разоблачает чорбаджийство, то логично будет отнести автора романа к чорбаджийству. Такая оценка очень близка к вульгарному социологизму, близка тому, что говорилось о Вазове болгарскими «тесняками», и очень далека от истины. Поправку в это определение болгарские литературоведы внесли в следующем году.

Целый ряд вопросов об идейных и социальных взглядах Вазова, о его месте в истории болгарской литературы, о своеобразии его мастерства был поднят в 25-ю годовщину со дня смерти классика, в 1946 г.

По глубине и остроте поставленных проблем в первую очередь следует выделить доклад академика Т. Павлова «Иван Вазов — народный поэт- классик», прочитанный им на торжественном заседании в Софийском Народном театре 22 сентября 1946 г. Касаясь вопроса мировоззрения Вазова, болгарский ученый напомнил об укоренившихся и все еще неизжитых вульгарно-социологических определениях. «Критика слева и справа, — говорил он, — любит подчеркивать, что Вазов по своему происхождению и по своей идеологии принадлежит к классу торговцев, зажиточного ремесленничества («заможно занаятчийско-търговска класа») как до, так и после освобождения и, следовательно, от начала и до конца своей жизни страдал недостатками этой идеологии привилегированного ремесленничества («околно еснафство»), Вазов, действительно, сын зажиточного ремесленника-торговца. .. Но едва ли следует это ставить ему в упрек, как это делалось в пылу полемики в прошлом». Раскрывая противоречивую сущность этой социальной прослойки на разных этапах развития болгарского- народа, Т. Павлов приходит к выводу, что болгарский классик «от начала и до конца жизни был выразителем и идеологом широких патриотических, гуманно настроенных и демократических народных масс» .

Это уже значительный шаг вперед в выяснении сложного и крайне запутанного вопроса и, главное, это знаменует полный отказ идти по пути вульгарной социологии. Благодаря правильной постановке вопроса, Т. Павлову удалось показать не только связь Вазова с народными массами, с революционной эпохой, но и связь демократических взглядов писателя с предшествующей революционной литературой в лице X. Ботева и Л. Каравелова. Т. Павлов здесь уточняет и развивает положения Г. Бакалова. В этом же докладе были обоснованы и те общие положения, которые он сформулировал в 1945 г. в статье «Творчество Ив. Вазова».

По случаю 25-й годовщины со дня смерти болгарского классика в газетах («Работническо дело», «Отечествен фронт», «Литературен фронт», «Изгрев») и журналах («Съвременник», «Изкуство», «Балкански преглед» и др.) появилось большое количество статей о жизни и творчестве Ивана Вазова. В них подчеркивались демократические и революционные мотивы в произведениях классика («Отверженные», «Эпопея забытых», «Под игом»), его реалистическое мастерство в поэзии и прозе, его симпатии и любовь к великому русскому народу.

Газета «Литературен фронт» от 21.IX (№ 87) целиком была посвящена Вазову. На ее страницах выступили современные болгарские • писатели Д. Полянов, Д. Осинин, А. Каменова, А. Каралиичев, К. Зидаров, критики П. Зарев, П. Данчев и др., которые показали неувядаемую силу мастерства писателя, его большую популярность среди широких слоев читательских масс и его неоценимый вклад в развитие болгарской литературы.

Министерство информации и искусства издало специальный выпуск, посвященный памяти писателя, — «Иван Вазов», в котором наряду со стихами, письмами, очерками болгарского классика было помещено более двадцати критических статей. Среди них — статьи Т. Павлова, Л. Стоянова, Д. Габе, Д. Полянова, К. Петканова и других писателей. Т. Павлов и здесь предостерегает современных критиков от двух пагубных ошибок, в которые иногда еще и сейчас впадает критика: 1) определение Вазова, как патриота и болгарина вообще, в отрыве от социальной основы, что было свойственно либерально-буржуазному литературоведению и 2) определение Вазова, как писателя с идеологией зажиточного ремесленника на основании его социального происхождения, как делал это Г. Бакалов.

В статье «Вдохновенное слово» К. Петканов выразил чувство восхищения многих современных болгарских писателей произведениями классика: «Когда мы читаем,—пишет он, — мы не спрашиваем-—-откуда идет это словесное разнообразие, а только чувствуем красоту болгарской речи… Вазов определил наш человеческий и гражданский долг, пробудил и зажег нашу любовь к народу и родной земле».

Комитет по празднованию годовщины смерти Вазова организовал в Софийском университете цикл лекций о писателе для широкой аудитории (сентябрь—октябрь 1946 г.). К чтению лекций были привлечены крупнейшие болгарские литературоведы. Тематика их докладов была такова:

«Место и значение Вазова в болгарской литературе» (Т. Павлов), «Вазов и славянство» (Л. Стоянов), «Реализм Вазова» (П. Зарев), «Вазов — мастер болгарского языка» (Цв. Минков), «Вазов и болгарский стих» (П. Динеков) *. Болгарские исследователи стремились охватить разные проблемы идейного содержания и творческого метода выдающегося поэта и писателя.

В том же 1946 г. отдельной книгой вышла популярная биография Вазова, написанная Минко Геновым. Хотя жизни и творчеству Вазова, как справедливо отмечает М. Генов, посвящено огромное количество статей и исследований, но до сих пор для широких читательских масс не было написано ни одной популярной книги о писателе. Необходимость самостоятельного издания диктовалась не только отсутствием такой работы, но и, прежде всего, широкой популярностью произведений Вазова в среде болгарской молодежи, которая хочет знать все больше и больше о своем классике. «В Болгарии,—пишет М. Генов,—нет такого дома, где бы не читались повести и романы Вазова, где бы не пелись его песни к не декламировались его стихотворения. Болгарский народ видит в них отраженные, как в зеркале, свои радости и скорби, видит красоты родной земли, познает свое прошлое и учится любить свое отечество, чтобы работать ради его культурного возрождения. Мы не можем представить себе болгарский дом, болгарскую школу и библиотеку без произведений Вазова».

Чествование памяти Вазова в 1946 г. было ознаменовано не только появлением большого количества общих статей о жизни и творчестве Вазова, не только выяснением социальных взглядов писателя, но и научной постановкой такой проблемы, как мастерство Вазова-реалиста. В старом буржуазном литературоведении почти ничего не было сделано в этом отношении. Иногда критика пыталась поставить вопрос о своеобразии таланта писателя, но таких работ было очень мало, и при этом литературоведы рассматривали только технические приемы творчества, в полном отрыве от содержания произведений, от социальных и эстетических взглядов автора, что приводило к анализу формальных особенностей (Д. Кьорчев , Г. Керемндчиев, П. Динеков, М. Николов и др.).

Показательна в этом плане, полная интересных наблюдений и написанная по неопубликованным запискам, статья Д. Кьорчева. Критик взял три произведения разных болгарских писателей на тему об Апрельском восстании 1876 г.: «Под игом» Вазова, «Записки о восстаниях» 3. Стоянова и «Кровавую песню» Пенчо Славейкова. Критик хорошо чувствует большое различие между Вазовым, Стояновым, с одной стороны, и Пенчо Сла- вейковым, с другой. Если первые создают живые реальные картины, пишут языком непринужденным, стилем простым, повествовательным, то последний создает картины и ситуации надуманные, язык у него изысканный, а стиль — порой вычурный и неестественный. Кьорчев тонко подметил различие и первых двух писателей — в то время, как Вазов повествует о событиях «со стороны», будучи посторонним зрителем событий, 3. Стоянов «говорит и делает изнутри, со дна, от сердца самого бытия». И все же тонкие наблюдения повисли в воздухе, остались необоснованными и полными таинственных загадок только потому, что критик не увязал эти характерные штрихи с системой эстетических и социально-политических взглядов данных писателей, не показал в целом их различные методологические основы. Отсутствие единого анализа художественной формы и идейного содержания, даже при наличии интересных наблюдений, свело всю работу к ряду формальных моментов.

В отрыве от содержания и идейной направленности творчества рассматривался и язык художественных произведений Вазова, о чем свидетельствуют небольшие статьи Гъбюва П., Илчева и Осинина Д..

Ничего нового в этом отношении не дали в своих больших статьях или отдельных книгах ни И. Шишманов, ни М. Арнаудов, ни Цв. Минков. Можно безошибочно утверждать, что эта проблема — проблема мастерства, реализма, как метода в творчестве Ивана Вазова — впервые серьезно и глубоко была поставлена только в 1946 г.

Первую попытку освещения реалистического метода Вазова взял на себя Пантелей Зарев — один из крупных современных болгарских критиков. Удача Зарева состоит в том, что он связывает метод писателя с его взглядами на литературу, с его отношением к общественно-политическим событиям в стране. «Творчество Вазова, — пишет критик, — никогда не было самоцелью, функцией только его «поэтической природы. Оно крепло в глубокой связи поэта с его временем, в связи с развитием национальной жизни в разные исторические периоды» . Критик показывает правдивость и жизненность тем, образов в разных произведениях Вазова. Связь поэта с жизнью своего времени, его демократические взгляды способствовали созданию правдивых стихов, рассказов, повестей о борьбе народа за освобождение от турецкого ига, о страданиях и бедствиях народа в эпоху стам- буловского режима. Следовательно, одна из главных особенностей реализма Вазова — это реалистическая тематика и простота изобразительных средств, которые вместе создают народный характер творчества. Вторая существенная черта реализма Вазова, по мнению критика, — его романтика— революционная, действенная, особенно там, где поэт и прозаик изображает жизнь народа в период освободительной борьбы.

В целом с критиком можно согласиться, хотя здесь еще далеко не все сказано и возникают все новые и новые вопросы. Как нам кажется, П. Зарев несколько упрощает вопрос о реализме писателя и совсем ничего не говорит о его эволюции. Критик отдельно рассматривает поэзию (причем берет только лирику) от первого и до последнего сборника и так же отдельно рассматривает прозу — рассказы, повести, романы. Как в поэзии, так и в прозе Зарев объединяет тематически близкие произведения и на этом основании делает обобщения, выводы.

Известно, что взгляды Вазова на протяжении всего творчества писателя были неодинаковы (это отмечает и Зарев, когда говорит о последних произведениях Вазова). Разительные изменения ощущаются к концу жизни писателя, а начались они значительно раньше. Как говорит Т. Павлов, «в идеологии и литературном развитии поэта очерчивается не восходя- .щая, а нисходящая линия» ‘. Эта же мысль, но в другой формулировке была высказана ученым и в 1946 г.. Следовательно, целесообразнее было бы установить вершину реалистического мастерства, а затем проследить и его ослабление на разных этапах и на каждом из них рассматривать вместе разные жанры, чтобы установить «нисходящую линию» во всем методе Вазова. В противном случае любой исследователь невольно впадает в антиисторизм или общие бездоказательные рассуждения. Зарев, к сожалению, отказался от этого принципа, положив в основу анализ по жанрам, что значительно обеднило его работу. Вторым недостатком статьи является отсутствие анализа художественной формы, изобразительных средств, а отсюда и полное выпадение главного вопроса в методе — единства формы и содержания. Таким образом, статья П. Зарева только открывает начало для изучения большого и крайне важного вопроса о методе писателя, но не исчерпывает его.

Новым важным этапом в изучении и популяризации творчества Вазова послужил юбилей писателя, праздновавшийся в Болгарии и в других странах в 1950 г. Болгарская критика и литературоведение к этому времени уже были в состоянии оценить с марксистско-ленинских позиций заслуги классика, дать правильную характеристику отдельным произведениям и всему литературному наследию.

Празднование столетнего юбилея Ивана Вазова в июле 1950 г. не только всколыхнуло всю литературную общественность Болгарии, но и вылилось в широкое общенародное торжество демократической болгарской литературы.

В подготовке и проведении юбилея приняли участие самые широкие круги народа и самые различные общественные организации и государственные учреждения, начиная от правительства и ЦК Болгарской компартии и кончая сельскими школами, библиотеками и самодеятельными коллективами. По всей стране, в городах и селах читались доклады о народном поэте и писателе, устраивались вечера или утренники. Торжественные заседания проходили в Софии, Пловдиве, Вазовграде и других городах. Болгарская Академия наук провела трехдневную научную сессию, посвященную творчеству Вазова, Комитет по делам науки, искусства и культуры организовал конкурс на лучший портрет и бюст писателя, на лучшее оформление его произведений. Правительство приняло решение о превращении музея Вазова в Софии в научно-исследовательский институт Академии наук, о создании монументального художественного фильма по роману «Под игом», об увековечении памятных мест Вазова.

Особенно широко’ юбилей Вазова отмечался в болгарской печати — в газетах и журналах. Во всей стране не найдется ни одной газеты, ни

одного журнала, который бы не отмечал славного юбилея или не поместил отрывки из произведений классика. С апреля по июль 1950 г. в болгарских газетах из номера в номер печатались статьи, посвященные произведениям Вазова, помещались его лучшие стихи, отрывки из романа «Под игом» или рассказы и очерки. В течение нескольких недель центральные газеты «Работническо дело», «Отечествен фронт», «Изгрев», «Литературен фронт», «Труд» и др. были заполнены юбилейными материалами. С большими и обстоятельными статьями о Вазове выступили писатели и критики в журналах «Ново време», «Септември», «Славяни», «Изкуство», «Българо- съветска дружба» и др. Только в центральных болгарских газетах и журналах в юбилейные дни было опубликовано более ста пятидесяти статей о Вазове, затрагивавших самые различные стороны его жизни и творчества.

Характер проведения юбилея и основная направленность критических статей в этот период определилась теми тезисами, которые опубликовал Комитет по проведению празднования столетней годовщины со дня рождения И. Вазова под председательством секретаря Болгарской коммунистической партии тов. В. Червенкова. «Иван Вазов,—говорилось в тезисах, — любимейший болгарский писатель-реалист, пользующийся всенародным признанием. Представитель прогрессивных романтиков, он был неустанным глашатаем дружбы нашего народа с русским народом- освободителем, обличителем упадочной западной капиталистической цивилизации, большим знатоком народной жизни, восторженным певцом труда, культуры и прогресса, мастером болгарского языка. Иван Вазов — наша национальная гордость. Его произведения и, в особенности, такие, как «Под игом», «Отверженные», «Эпопея забытых» и др. — оказали мощное влияние на все последующие поколения болгар» ‘.

Этот юбилей был не только всенародным чествованием выдающегося поэта и писателя, но он послужил новым и важным этапом в переоценке и изучении литературного наследия Вазова. Прежде всего, по-новому был поставлен вопрос о связях Вазова с национально-освободительным движением и его вождями X. Ботевым, В. Левским и Л. Каравеловым, а в связи с этим и об особенностях вазовского патриотизма, основанного па демократических взглядах. Впервые широко был поставлен вопрос о борьбе Вазова против империалистической буржуазии внутри Болгарии и в Западной Европе, против ее разлагающейся культуры и литературы (статьи Минкова Ц., Димова Г., Василева С., Тодорова А., Динекова П. и др.).

На основании многочисленных документов — личных высказываний писателя и его современников — в ряде статей был поставлен вопрос об отношении поэта к великому русскому народу, о связи Вазова с русской литературой и о ее благотворном влиянии на творчество болгарского поэта и прозаика. Критик Р. Чолаков останавливается на влиянии Пушкина, проявившемся в поэмах Вазова. Он сравнивает сцены в поэме «Грамада» (описание богатства Цеко), со сценами пушкинской «Полтавы» (описание владений Кочубея) ’. Такой прием рассмотрения влияния формалистичен, но заслуживает внимания обращение критики к проблеме русско-болгарских литературных связей в творчестве Вазова.

В статьях последнего юбилея критика пошла по линии собирания высказываний Вазова о русском народе и русской литературе, установления тех русских авторов и произведений, которыми увлекался болгарский писатель. Сюда следует отнести статьи Л. Стоянова, П. Зарева, Г. Константинова , Цв. Минкова и др. К сожалению, болгарские литературоведы ограничились лишь установлением связей Вазова с русской литературой, но не пошли дальше по линии выяснения роли этих связей в становлении критического реализма писателя. Этот вопрос еще ожидает своего разрешения.

В юбилейные дни, как никогда раньше, критика поставила вопрос о вкладе Вазова в развитие болгарского литературного языка, в эстетику реализма, направленную против декадентов и символистов (статьи Т. Павлова, П. Динекова, Л. Андрейчика, Ст. Романского, А. Тодорова и др.). Современные болгарские поэты и писатели нашли многие высказывания Вазова о литературе острыми и действенными даже в настоящее время, и поэтому многие из них были вновь опубликованы в журнале «Септември» . Здесь собраны замечания классика о литературе и искусстве, изложенные им в разных публицистических статьях, начиная с 1883 по 1919 год. Число их можно было бы значительно увеличить за счет писем и художественных произведений писателя, где также имеются высказывания по этим вопросам.

Известные болгарские писатели Г. Караславов, Д. Полянов, X. Радев- ский, Л. Стоянов, К. Кюлявков, Д. Габе, К. Белев и др. выступили в юбилейные дни с признанием неоценимых заслуг и роли Вазова как в развитии национальной реалистической болгарской литературы, так и значения Вазова для их творчества.

Обобщающим научным итогом изучения наследия Вазова явилась научная сессия Болгарской Академии наук, проходившая в Софии с 4 по 8 июля 1950 года. Президент Академии наук Т. Павлов, открывший сессию, во вступительном слове остановился на основных задачах, которые стоят перед современным литературоведением: 1) правильно разрешить вопрос о характере, закономерностях, внутриклассовых противоречиях двух эпох, которые Вазов отразил в своем творчестве — до освобождения и после освобождения; 2) правильно определить основные этапы в жизни и творчестве Вазова; 3) установить связь между мировоззрением и художественным методом Вазова \

Первая проблема, возникшая в результате изучения литературного наследия Вазова, относится скорее к историкам или, в лучшем случае, может быть решена совместными усилиями историков и литературоведов, а две остальные относятся непосредственно к литературоведам. К сожалению, проблемы, поставленные Т. Павловым, лишь частично затрагивались в докладах сессии и поэтому остались не решенными.

Первый доклад на сессии сделал П. Динеков—«Вклад Вазова в развитие болгарской литературы». Доклад был посвящен выяснению эстетических взглядов писателя, его борьбе против декадентов и символистов, его выступлениям против упадочной западноевропейской литературы в начале XX века и связи произведений писателя с общественно-политическими вопросами того времени. При правильной постановке вопроса докладчик все же не дал общей оценки эстетических взглядов Вазова, не раскрыл их связи с мировоззрением писателя, с его художественной практикой, не показал тех условий, благодаря которым Вазов пришел к таким взглядам, и, наконец, ничего не сказал об их эволюции. Если в мировоззрении, в художественной практике эволюция Вазова после освобождения выражалась, по замечанию Т. Павлова, в «нисходящей линии», то какое же отражение это нашло в эстетических взглядах? Ответа на этот вопрос в работе П. Динекова не находим.

П. Зарев в докладе «Реализм и романтизм И. Вазова», характеризуя художественный метод писателя, останавливается почти на тех же вопросах и применяет те же приемы, что и в своем докладе 1946 года. Отсюда возникло и повторение его прошлых ошибок. Весьма неубедительно критик говорит и о романтизме, возникающем, якобы, как «плод его (писателя.— В. 3.) близости к народной жизни, отражения народного героизма, обращения к будущей борьбе». Дело в том, что близость писателя к народной жизни, как и отражение героических событий, не являются непременными условиями романтического метода. История развития болгарской литературы, а также история развития других литератур показывают, что связь писателя с народной жизнью всегда была одной из первых и главных причин создания реалистических произведений. У Вазова в ряде про— изведений мы находим элементы романтики, которые отличают его, скажем, от Л. Каравелова или А. Константинова. Романтические приемы в изображении явлений природы, в характеристике отдельных героев (преимущественно положительных) вносят некоторую специфику в его реалистические произведения, но при этом всегда следует учитывать, что это не механическая смесь разных методов и что в основе творчества писателя лежит принцип правдивого изображения действительности, характеров героев, событий, т. е. в основе всегда, находится реалистический метод.

Доклад Л. Стоянова «И. Вазов и Россия» был посвящен выяснению отношения болгарского писателя к русскому народу и к русской литературе. На материале лирики, прозы и публицистических статей Стоянов раскрыл глубокую любовь Вазова к русскому народу и к русской культуре, в особенности к великим классикам — Пушкину, Некрасову, Толстому Л. Н., Белинскому. Классики русской литературы способствовали развитию демократических тенденций в болгарской литературе и становлению в ней критического реализма, о чем убедительно свидетельствует творческая практика Вазова и его современников. Л. Андрейчин в своем докладе «И. Вазов й болгарский язык» подчеркнул выдающуюся роль поэта и писателя в развитии литературного языка.

Хотя на этой сессии болгарские ученые по-новому подошли к оценке литературного наследия Вазова, хотя в докладах и были подняты новые проблемы, они еще не нашли своего научного разрешения. «Мы не можем сказать, — пишет о работе сессии член-корреспондент Болгарской Академии наук П. Динеков, — что на ней были окончательно разрешены вопросы, связанные с творчеством Вазова, — эти вопросы скорее были поставлены перед нашей наукой. Долг наших литературных работников — продолжить начатое дело, чтобы всесторонне осветить жизнь, общественную деятельность и творчество Вазова, наследие которого народ так высоко ценит»

На новом этапе свободного развития научной мысли болгарские критики и литературоведы, овладевая марксистско-ленинским мировоззрением и опираясь на опыт развития советского литературоведения, достигли больших результатов, которые привели их к правильной постановке ряда проблем, связанных с научным изучением жизни и творчества Ивана Вазова. В народно-демократической Болгарии повысилось количество изданий произведений классика, а критика провела огромную работу по их популяризации, раскрывая сущность вазовского патриотизма и народности. Велика заслуга болгарских литературоведов в разыскивании и публикации новых документов писателя и его современников, в создании общих работ о Вазове.

Современное болгарское литературоведение развивается в борьбе с буржуазной методологией и с вульгарным социологизмом. Наряду с изучением социальных проблем в творчестве Вазова литературоведы выдвигают на первый план такие проблемы, как эстетические взгляды писателя, его связь с революционно-демократической болгарской и с классической русской литературой. Заслуга современных болгарских литературоведов состоит также и в том, что при разработке старых проблем или постановке новых они неизменно стремятся осмыслить все творчество Вазова как в плане социально-политических взглядов, так и в плане выяснения его реалистического метода.

В заключение следует остановиться на нескольких книгах, посвященных Вазову и вышедших в Болгарии в последние годы (1950 и 1951). Как по научному значению, так и по объему исследования на первое место следует поставить коллективный труд Института болгарской литературы — сборник «Иван Вазов» , куда вошли материалы научной сессии БАН и ряд новых статей.

В расширенном виде здесь представлена работа акад. Т. Павлова «Иван Вазов. По случаю 100-летия со дня рождения» , в которой болгарский ученый раскрывает роль и значение произведений классика для современных болгарских читателей, для новой болгарской культуры н литературы. В итоге обзора лучших произведений Вазова Т. Павлов приходит к выводу, что его творчество, взятое в основной линии развития и достижений, «безусловно представляет колоссальный положительный фактор в развитии нашей новой болгарской литературы» . К сожалению, исследо: ватель в этой интересной, публицистически заостренной работе не пошел по линии углубления тех проблем, которые нм же выдвигались ранее в других статьях.

Как показывает настоящий сборник, болгарские ученые в своих последних работах стремятся глубже осмыслить среду, в которой вращался писатель (И. Пенков о Вазовграде, С. Радев об участии Вазова в Постоянном комитете и областном собрании в Пловдиве, М. Арнаудов о первых печатных стихотворениях Вазова), полнее показать идейную сущность его художественных произведений (В. Вылчев о «Грамаде», Г. Димов «Вазов— обличитель империализма») и вскрыть языковые, стилистические приемы выдающегося реалиста (статьи С. Младенова, И. Лекова, С. Василева).

Интересна и содержательна работа В. Вылчева, построенная на большом фактическом материале. Автор подверг серьезной критике всевозмож; ные домыслы буржуазных литературоведов, убедительно показал связь поэмы «Грамада» с народным творчеством, с поэзией Ботева и в результате пришел к правильным и цепным выводам. В статье М. Арнаудов? также содержится большой материал, взятый из периодической печати 70-х годов, из писем писателя, но, к сожалению, литературовед не смог выделить главное в творчестве молодого поэта, показать тенденцию его развития. А отсутствие обобщений, боязнь ставить проблемные вопросы и простая регистрация многочисленных фактов в хронологической последовательности значительно обеднили работу. Читателю в конечном итоге преподнесен сырой материал, который еще нуждается в серьезной доработке.

Языковые особенности, стилистические средства Вазова, как правило, рассматриваются филологами в полном отрыве от идейного содержания произведений, в отрыве от взглядов писателя по этим вопросам. Здесь в наибольшей степени проявилось печальное наследие прошлого. И все же, несмотря на некоторые недостатки в отдельных статьях, сборник в целом имеет большое научное значение для дальнейшего исследования жизни и творчества классика болгарской литературы.

Кроме этого сборника, после юбилея Вазова в Болгарии вышло несколько книг, посвященных отдельным вопросам из жизни и творчества писателя . Каждая из них состоит из небольших статей одного автора или коллектива авторов. В основном они рассчитаны на широкие круги болгарских читателей и служат средством популяризации его творчества.

Книга С. Каролева, написанная в популярной форме, вместе с тем представляет большой научный интерес. Литературовед впервые привлек богатый и интересный материал для характеристики эстетических взглядов Вазова. Эта часть в большей степени удалась автору и является самой

полной работой по этому вопросу. Что касается характеристики метода Вазова, то здесь работа обеднена некоторой фрагментарностью. У критика есть интересные наблюдения над стилем, языком писателя, в общих чертах правильно определяется характер творчества Вазова, но все же вопросам формы художественных произведений поэта, прозаика и драматурга уделено слишком мало внимания. Анализ ограничился лишь идейной стороной творчества Вазова и дан в отрыве от творчества его предшественников и современников. В результате у читателя не складывается четкого и определенного представления собственно о художественном методе Ивана Вазова.

Большой интерес к творчеству Вазова проявляют широкие круги советской общественности и советские литературоведы.

Начало глубокого изучения литературного наследия Вазова в Советском Союзе положено академиком Н. С. Державиным, опубликовавшим в 1937 году большую статью о болгарском писателе, а в 1948 г. — первую книгу монографического характера.

В 25-ю годовщину смерти Вазова Президиум Союза советских писателей послал приветственную телеграмму болгарским писателям, в которой говорилось: «Имя Вазова, пламенного трибуна болгаро-русского братства, хорошо известно в нашей стране. С его пребыванием в России связано появление пользующегося всемирной известностью и любимого славянскими читателями романа Вазова «Под игом». Мы помним горячие симпатии Вазова к русскому народу и его любовь к русской литературе, с лучшими произведениями которой он познакомил болгарских читателей» .

В 1950 году в Советском Союзе широко отмечался юбилей Вазова. В Москве состоялось торжественное заседание, посвященное юбилею болгарского писателя. Центральные газеты («Правда», «Известия», «Литературная газета», «Труд» и др.), журналы («Вестник АН СССР», «Советская книга», «Октябрь», «Знамя», «Славяне» и др.) поместили статьи о жизни и творчестве выдающегося поэта и прозаика. К юбилею Вазова Государственное издательство художественной литературы выпустило критико-биографический очерк А. Собковича «Иван Вазов», а в Институте славяноведения АН СССР были подготовлены и изданы две книги: К. Н. Державин «Иван Вазов», Москва 1951 г. и «Краткие сообщения» № 3 «Классик болгарской литературы — Иван Вазов», Москва 1951 г.

Во всех этих статьях и книгах неизменно подчеркивалось, что Вазов — великий сын болгарского народа, который внес неоценимый вклад в развитие национальной болгарской литературы; что Вазов — верный друг русского народа, в творчестве которого увековечены глубокие симпатии, любовь и дружба двух славянских народов — болгарского и русского; что Вазов — это писатель, который в течение всей своей жизни высмеивал и бичевал буржуазную «демократию» в Болгарии и западноевропейскую реакцию. Больших и специальных работ, посвященных изучению отдельных проблем творчества классика, в советском литературоведении пока не появилось, и, таким образом, монография академика Н. С. Державина «И. Вазов. Жизнь и творчество» до настоящего времени как по своему объему, так и по затронутым в ней проблемам представляет самую крупную работу.

Труд академика Державина является первой попыткой в литературоведении осветить весь творческий облик Вазова — выдающегося поэта, прозаика и драматурга. Многостороннее творчество болгарского классика впервые рассматривается на большом фактическом материале в конкретных исторических условиях, с характеристиками литературных обществ, журналов и отдельных деятелей. И поэтому ни один исследователь Вазова в Советском Союзе или за его пределами не может, без ущерба для себя, пройти мимо этой работы, не использовав ее пенных выводов или метких наблюдений автора .

Исследователь поставил перед собой задачу — проследить шаг за шагом жизненный и творческий путь Вазова, начиная с детских лет в чорба- джийской семье в Сопоте и завершая последними днями писателя в Софии. Не прикрашивая и не идеализируя действительности, Н. С. Державин справедливо говорит, что в семье поэта «переплетались элементы торгового капитала — торгового чорбаджийства с монашествующим попов- ством» . Однако первый сборник Вазова «Знамя и гусли» (1876) уже свидетельствовал о том, что автор его испытал большое влияние болгарских революционеров и, в частности, X. Ботева.

Подробно останавливаясь на разных периодах творчества Вазова — Пловдивском, Одесском, Софийском, характеризуя его деятельность в литературном обществе, журналах «Наука» и «Денница» и давая подробный комментарий литературных произведений Вазова, академик Н. С. Державин приходит к выводу, что «Вазов не выработал для себя ясной и законченной политической программы, отчетливо выраженного партийно-политического мировоззрения. Наряду с политически-прогрессивными началами его сознания, в нем продолжало жить и идейное наследие того консервативного и патриархального уклада, к которому поэт принадлежал своим рождением и ранним воспитанием».

Таким образом, советский исследователь показывает, что взгляды Вазова были противоречивыми и на разных этапах они проявлялись по-разному, в зависимости от окружающей среды, борьбы политических партий и общественно-политического движения того времени.

Хотя работа акад. Н. С. Державина и является значительным шагом вперед в выяснении вопроса о мировоззрении писателя, но, как нам представляется, это еще не окончательное его разрешение, и прежде всего потому, что в данном случае дается лишь общий вывод без специального исследования отдельных периодов творчества Вазова. Не дается здесь окончательного решения еще и потому, что попрежнему остается непонятным— идеологом какого же класса, общественной группировки выступал писатель на разных этапах? Вряд ли можно безоговорочно принять его за выразителя «передовых элементов буржуазно-демократической эмигрантской среды», этой «массы болгарского плебса», так как эта среда, весьма разношерстная до 1878 года, все время дифференцировалась и после освобождения Болгарии ее уже фактически не существовало, между тем как творчество Вазова достигло расцвета именно в этот период.

В конце книги акад. Н. С. Державин справедливо отмечает, что для болгарской литературы творчество Вазова явилось необходимым и. положительным этапом развития, что, несмотря на его отдельные идейные срывы и ошибки, здоровые, прогрессивные, подлинно демократические традиции творчества классика «укрепили в болгарской литературе ее основное, демократическое начало» Ч Недостаток книги состоит в том, что автор не дает анализа художественной стороны произведений болгарского классика, не дает и четкой периодизации его творчества. Все же мы считали необходимым подробнее остановиться на этой работе, так как она, в сущности, лаконично, в сжатой форме, подводит итоги тому, что сделано современным литературоведением по изучению идейно-художественного наследия Ивана Вазова.

Так, победой нового марксистско-ленинского литературоведения, при4 знанием великих заслуг Вазова, как народного поэта и прозаика, как писателя-демократа, закончилась многолетняя борьба, которая велась. вокруг его богатого наследия. Теперь мы можем подвести некоторые итоги.

Рассмотрение противоположных оценок творчества Вазова дало возможность конкретно проследить борьбу двух культур в рамках одной нации, развитие прогрессивной критики и литературоведения. В течение длительного времени — с конца XIX века и до 1944 года — в Болгарии велась ожесточенная борьба «слева и справа» за истолкование и использование произведений Вазова. Эта борьба явилась отражением борьбы двух идеологий — буржуазной, реакционной, с одной стороны, и демократической — с другой. В то время как буржуазная критика игнорировала произведения Вазова, посвященные национально-освободительной борьбе, или в своих литературоведческих работах выхолащивала их революционную сущность, демократическая критика давала этим произведениям высокую оценку, содействуя их распространению и популяризации.

Изучение обширной критической литературы о Вазове показывает, что официальные правящие круги буржуазной Болгарии постоянно стремились использовать наследие писателя в своих шовинистических и националистических интересах. Либерально-буржуазное литературоведение при изучении Вазова (И. Шишманов, М. Арнаудов, М. Николов) занималось лишь собиранием фактического материала о жизни и творчестве болгарского классика. Эти литературоведы не в состоянии были объяснить ни подлинного места писателя в истории болгарской литературы, ни его роли в становлении критического реализма и утверждении демократической национальной литературы. В 20-х—-30-х годах XX века буржуазное литературоведение превратилось в руках реакционных критиков в средство фальсификации литературного наследия Вазова.

Заслуга марксистской болгарской критики (Д. Благоев, Г. Бакалов) состоит в правильной постановке вопроса о роли мировоззрения писателя, о связи литературы с общественно-политическим движением в стране. Однако в отношении к Вазову допускались серьезные ошибки. Некоторые критики относили Вазова к лагерю буржуазных писателей, недооценивая демократическую сущность большинства произведений реалиста.

Используя опыт марксистско-ленинской теории и методологии, высказывания о Вазове А. М. Горького, болгарская марксистская критика (Г. Бакалов, Т. Павлов) постепенно освобождалась от своих ошибок, неоднократно выдвигая требование пристального и глубокого изучения творчества Вазова, выясняя его мелкобуржуазные колебания и противоречия.

Глубокое научное исследование наследия Вазова началось только в народно-демократической Болгарии. Многолетняя борьба на литературном фронте закончилась победой марксистско-ленинского литературоведения, признанием великих заслуг Вазова как народного поэта, писателя-демократа. Важную роль в этом отношении сыграла политика Болгарской коммунистической партии и народно-демократического правительства по вопросу использования художественного наследия прошлого в развитии передовой, демократической культуры болгарского народа. Современные болгарские литературоведы ставят проблему изучения социально-политических взглядов Вазова и стремятся раскрыть особенности его мастерства, реалистического метода (Т. Павлов, П. Зарев, С. Каролев), определить место Вазова в развитии болгарской литературы (П. Динеков), в развитии литературного языка (Л. Андрейчнн, С. Романский). Критики и литературоведы пришли к единому мнению, что в первый период творчества (до начала XX в.) у Вазова ярче реалистическое мастерство, сильнее выражены демократические мотивы, а в последний период они слабеют.

Теперь перед литературоведами стоит задача объяснить силу и слабость важнейших произведений писателя, раскрыть развитие противоречий творчества Вазова в конкретных исторических условиях болгарской действительности, а также уяснить связь общественно-политических и литературных взглядов писателя с его реалистическим методом в определенные периоды его развития и на конкретных художественных произведениях. Надо надеяться, что общими усилиями историков и литературоведов, советских славистов и болгарских историков литературы эти важнейшие проблемы в идейно-художественном наследии выдающегося болгарского реалиста-Демократа будут успешно разрешены.