Глава из книги «История литератур западных и южных славян»
Марины Геннадиевны Смольяниновой
Если в ІХ-ХІѴвв. Болгария, будучи независимым государством, обладала высокой культурой, оказавшей влияние на культуру восточноевропейских и западноевропейских стран, то к XVIII в. в результате османского гнета страна находилась в состоянии стагнации. Рукописная традиция едва поддерживалась в монастырях, где монахи переписывали на церковнославянском языке жития святых, церковные книги, сборники религиозных поучений. Светских литературных памятников в стране не создавалось, книгопечатания в болгарских землях не существовало. Отсутствовала и сеть светских школ— азы начальной грамотности дети зажиточных крестьян и ремесленников получали в «келейных» училищах при церквях и монастырях. Монастыри, находившиеся, как правило, в отдаленных неприступных местах, были центрами культурной жизни, средоточием книжности. Не случайно первые писатели эпохи национального возрождения (начиная с Паисия Хилендарского) были людьми духовного звания. В основном же духовная энергия народа уходила в фольклор.
В ХѴІІІ-ХІХвв. в условиях подъема национально-освободительного движения истерзанный болгарский народ, презрительно называемый поработителями «райей» (стадом), возрождается к новой жизни. Освободительное движение проявлялось в открытых вооруженных выступлениях против угнетателей (гайдуцкое движение, крестьянские волнения, участие болгар в борьбе соседних порабощенных народов); в долголетней борьбе за церковную самостоятельность, которая по существу была политической борьбой за духовную независимость, за признание болгарской нации и сыграла важную роль в развитии национального самосознания. Как известно, болгарская церковь подпала под власть греческой патриархии, которую турецкие правители признали господствующей в духовной жизни христиан Османской империи. Греческая письменность и культура в условиях османского гнета была для болгар в известной степени поддержкой в сохранении своей веры и источником, из которого черпались определенные знания, но со временем греческие пастыри, насаждая свой язык в болгарских церквях и школах, стали стремиться к эллинизации прихожан. Даже некоторые болгары (особенно зажиточные) уже воспринимали родной язык как язык невежественного простонародья и отрекались от него. Наряду с отуречиванием эллинизация стала со временем небезопасной для сохранения этноса.
Освободительной борьбе болгар сопутствовало культурно-просветительское движение — создание читален, общин, школ, распространение периодической печати.
Развитие болгарской литературы эпохи национального возрождения проходило в два этапа. Первый начинается с 1762 г. (появление «Истории славяноболгарской» Паисия Хилендарского) и продолжается вплоть до середины 50-х гг. XIX в. (до Крымской войны 1853-1856 гг.). Второй— с середины 50-х гг. XIX в. до освобождения Болгарии в 1878 г. На начальном— просветительском этапе появляются первые болгарские печатные книги, газеты, журналы, происходит становление литературного языка, зарождается публицистика, поэзия. В рамках первого этапа обычно выделяют два периода: от середины XVIII в. до 1820-х гг. и с 1820-х гг. до середины XIXв. Вехой между этими периодами считают 1824 г., когда вышел первый светский учебник энциклопедического содержания — «Рыбный букварь» П. Берона.
Во второй половине XVIII в. в Болгарии еще преобладает христианско-религиозная письменность, а пробивающая себе путь светская литература нередко использует ее традиционные формы (жития, сборники поучений, службы ит.д.). Широкое распространение среди болгарских читателей получил сборник «Сокровище» греческого проповедника Дамаскина Студита. Эта книга содержала 36 Слов о религиозных праздниках и житиях святых. В Болгарии «Сокровище» переводилось неоднократно, начиная с XVI в. Книга была столь популярна, что по имени ее автора почти все болгарские сборники смешанного содержания религиозного характера (даже содержавшие лишь часть Слов из «Сокровища», либо вообще их не включавшие) стали называться дамаскинами. Переписчики включали в них и сочинения других древних греческих и болгарских авторов (в частности, Жития Петки Тырновской, Ивана Рильского, Георгия Нового), а также апокрифические рассказы о библейских героях, хроники, исторические предания, мифологические легенды, нравоучительные сюжеты. Учеными выявлено около 200 рукописных дамаскинов.
В конце XVIII — начале XIX в. в Болгарию проникает богослужебная литература из России. Эти книги, написанные на церковнославянском языке, способствовали сохранению родного языка, сопротивлению ассимиляторской деятельности греческого духовенства.
Постепенно религиозное сознание начинает вытесняться рационалистически-просветительским. Письменность стала насыщаться светским элементом. Наряду, с религиозными сочинениями возникают светские. В распространении знаний, в учености болгарские просветители усматривали предпосылки сохранения своей нации и духовной независимости.
У истоков болгарского Просвещения стоит монах Паисий Хилендарский (1722-1773). Им написано лишь одно сочинение — «История славяноболгарская о народе и о царях и о святых болгарских и о всех деяниях и бытиях болгарских. Собрано и изложено по ряду Паисием иеромонахом, пришедшим в Святые Горы Афонские из епархии Самоковской в лето 1745 и собравшим историю сию в лето 1762 на пользу роду болгарскому». Сия «книжица» (термин автора) положила в Болгарии начало эпохе национального возрождения, пришедшей на смену средневековью. Именно с этой книги ведет начало болгарская историография. С этой книги начинается процесс перехода к «новой» болгарской литературе. «История славяноболгарская» явилась «началом всех начал» в истории болгарского национального возрождения, став по существу его программой.
Паисий родился в 1722 г. в селе Банско Самоковской Епархии. В возрасте двадцати трех лет прибыл на Афон, став монахом, а впоследствии иеромонахом и проигуменом Хилендарского монастыря. Здесь он и начал трудиться над книгой. Позднее он перешел в Зографский монастырь, поскольку между хилендарскими монахами «была большая смута и несогласие». В Зографском монастыре в 1762 г. им был закончен его труд. Выполняя обязанности собирателя пожертвований для монастыря (таксидиота), Паисий часто путешествовал по Болгарии, посетил многие монастыри, где хранились старые болгарские рукописи (жития, Слова, службы, прологи, летописные заметки). Эти материалы, а также русские старопечатные книги и «Стематография» (Вена, 1741 г.) X. Жефаровича (конец XVII в. — 1753 г.) послужили источниками для написания «Истории славяноболгарской». Кроме того, Паисий побывал в Сремских Карловцах (Австрия), где изучил в русском переводе труды далматинского историка Мавро Орбини «Славянское царство» (1601) и итальянского кардинала Цезаря Барония «Годовые дела церковные» (Рим, 1588-1607 гг.) .
В послесловии к «Истории славяноболгарской» Паисий поведал читателям о трудностях, которые ему пришлось превозмочь, чтобы написать историю о преславных деяниях болгарского рода, его царях и святых. «Снедаемый ревностью и жалостью по роду своему », автор «презрел главоболие, от которого очень страдал, и утробою болел», долго собирал материал для своей книги («понемногу из многих историй»). И в результате— «простым болгарам просто и написал». Доступность, эмоциональность изложения характеризуют сочинение родоначальника новой болгарской литературы. Монах сам и распространял свою рукопись, призывая соотечественников переписывать ее. Болгары вняли его призывам — сохранилось более 70 списков «Истории славяноболгарской». Первый был сделан Стойко Владиславовым (будущим епископом Софронием Врачанским). Книга Паисия впервые была издана просветителем Христаки Павловичем (1804-1848) в переработанной редакции под названием «Царственик или История болгарская» (Будим, 1844 г.).
«История славяноболгарская» стоит на рубеже Средневековья и национального возрождения и потому неизбежно несет в себе черты «перехода» от одной эпохи к другой. Но в отличие от предшествующих ему безличных переписчиков религиозной литературы, Паисий создает произведение новаторское по идеям, содержанию и форме. В нем дух протеста против рабства, а не терпения и смирения; идеи— о необходимости возрождения болгарского рода, церкви, культуры, отечества; содержание— целостная история Болгарии (каковой не создала предшествующая литература); жанр— историография, знаменующая «переход» к Новому времени .
Паисий первым написал историю своего народа, имеющего славянские корни. В средневековой болгарской литературе встречались лишь переводы византийских хроник или небольшие летописные рассказы и заметки. В книге Паисия еще заметны следы теологического истолкования истории, и в то же время в ней присутствуют элементы научно-историографического подхода. Монах призывал соотечественников к изучению национальной истории и к «наслаждению знаниями», в которых он видел предпосылки возрождения болгарского народа. Он стремился пробудить народное сознание, вызвать негодование к «окаянным» завоевателям, «топчущим и мучающим болгарскую землю», внушить читателям мысль, что рабская зависимость страны не вечна. Писатель отстаивал в своем сочинении необходимость воссоздания самостоятельной болгарской церкви, сохранения национального языка и культуры. Ключевые главы «Истории славяноболгарской»: «Собрание историческое о народе и о царях болгарских»; «Собрание во кратце колико были знамениты короли и цари болгарские»; «О учителях словенских»; «Собрание во кратце имен святых болгарских колико просияли языком». В них автор поведал читателям не только о крупных военных победах болгарских царей, но и о заслугах болгарских культурных деятелей, сыгравших большую роль в развитии славянской культуры.
«История славяноболгарская» близка по духу европейскому Просвещению. Паисий был уверен, что, знакомясь с его произведением, читатель «обогатится разумом», извлечет пользу из истории. «Ведание прежде в мире сем вещей и деяний живших на земле не только полезно, но и зело потребно есть, любомудрый читатель. Аще навыкнешь сие часто прочитывать, обогатишься разумом и не будешь весьма неискусен и младым детям и простым человекам безответен в случае, если вопросят тебя о прежде бывшем в мире…», — говорится во введении. Некоторые болгары, будучи ярыми грекофилами, стыдились своего болгарского происхождения. Они вели деловую переписку только на греческом языке, детей своих обучали только греческой азбуке. Паисий гневно обличал соотечественников, отрекшихся от своей национальности: «О неразумный и юродивый! Почто стыдишься назваться болгарином и не читаешь на своем языке и не говоришь? Или не имели болгары своего царства и государства? Столько лет они царствовали и были славны и известны по всей земле, с сильных римлян и мудрых греков дань взимали… Ты скажешь: греки более мудры и культурны, а болгары просты и глупы и не имеют речений изысканных. Оттого, скажешь, лучше пристать к грекам. Но виждь, неразумный, есть народы, что и греков мудрее и славнее. Но разве расстается какой-либо грек со своим языком, и учением, и родом, как ты, безумный, что расстаешься со своим, но не получаешь никакого прибытка от греческой мудрости и утонченности. Ты, болгарин, не прельщайся чужим, знай свой род и язык и учись на своем языке». Но отношение Паисия к грекам не однозначно . С одной стороны, соседи для него — пример для подражания, ибо они не забыли своей истории, не утратили своей культуры, хотя также находились под пятой поработителей. С другой, он стремится противостоять интенсивному ассимилирующему влиянию греков. В то же время Паисий убежден, что если бы греки и болгары объединились в борьбе против османских завоевателей, турки никогда не могли бы поработить их. «История славяноболгарская» — историческое, философское, политическое и одновременно яркое литературное сочинение. Паисий был не только ученым, но и темпераментным проповедником. Отзвуки идей «Истории» встречаются в произведениях многих писателей эпохи национального возрождения (от Софрония Врачанското до Ивана Вазова).
К историческому прошлому Болгарии обращают свои взоры и другие современники Паисия Хилендарского. Вскоре после появления «Истории славяноболгарской» неизвестным монахом в Зографском монастыре была написана «История вкратце о болгаро-словенском народе» (названная позднее профессором В.Златарским «Зографской историей»). Она содержит сведения о Болгарии от основания государства до его захвата турками. В1792 г. появилось третье сочинение, посвященное истории Болгарии. Иеросхимонах Спиридон (1-я половина XVIIIв.— 1815 г.) написал «Историю во кратце о болгарском народе славенском». Спиридон собирал сведения для своей «Истории» как в книгохранилищах афонских монастырей, так и в богатой библиотеке Нямецкого монастыря, где в 1792 г. он завершил свой труд. Автор использовал также сочинение Паисия Хилендарского, оказавшего на него сильное воздействие. История болгарского народа прослеживается Спиридоном на фоне истории соседних стран— Сербии, Греции, Турции. Как «Зографская история», так и «История» Спиридона написаны на церковнославянском языке, который эти историки считали наиболее подходящим для ученых сочинений. Авторы этих произведений — объективные фактографы, создавшие труды, предназначенные в основном для монашеской братии. Они написаны в спокойной, сдержанной манере и лишены той эмоциональности, которая свойственна книге Паисия ХилендарскоГо. Эти рукописи не вышли за пределы монастырей, они не были известны широким народным массам в отличие от «Истории славяноболгарской». Тем не менее их авторы также внесли свою лепту в развитие болгарской историографии. Цель историографов-монахов заключалась в том, чтобы в эпоху жесточайшего иноземного ига сочинения об истории отечества вернули народу веру в свои силы, помогли возродить болгарскую культуру.
Продолжателем начатой Паисием просветительской миссии стал писатель и общественный деятель Софроний Врачанский (17391813). Он родился в Котеле, рано потерял родителей, в 1762г. получил чин священника, в течение двадцати лет учительствовал в «келейном» училище родного города. Дважды Софроний переписывал «Историю славяноболгарскую» (в 1765 и 1781 гг.). Читал проповеди в церкви и преподавал в училище он на болгарском языке, за что подвергался преследованиям со стороны греческого духовенства и турецкой администрации. В 1794 г. он был возведен в сан епископа Врачанского. С 1803 г. жил в Бухаресте. Во время русско-турецкой войны 1806-1812гг. являлся председателем Первого болгарского комитета, содействовавшего освобождению Болгарии от турецкого ига.
Самым значительным произведением Софрония Врачанского является «Житие и страдание грешного Софрония» (1805) . Эта автобиография знакомит читателя с нелегкой жизнью болгарского просветителя . Даже сан епископа не оградил его от гонений, беззаконий, издевательств, чинимых поработителями. Преследования турецких пашей, греческих владык, разбойников-кирджалиев заставили его бежать из Болгарии в Румынию, где он провел последние десять лет своей жизни, занимаясь литературным трудом. Рассказ о неимоверных страданиях и унижениях (его грозятся повесить, застрелить, избивают палками, вырывают бороду, он прячется от преследований то в пещере, то в турецком гареме) перерастает в правдивую картину «жития и страданий» болгарского народа в порабощенной стране. Личные страдания автора-героя высветили правду об эпохе. Часто находясь на волоске от смерти, он проявляет смекалку, находчивость. О ренессансном мироощущении автора свидетельствует его неукротимая энергия, активность духа, жажда жизни. Спонтанная художественность повествования, непритязательный и одновременно выразительный язык, живость колоритных диалогов увлекают читателя, заставляя вместе с автором переживать его невзгоды и беды, радоваться его избавлениям от опасностей. Жизнеописание Софрония Врачанского связано с традициями средневековой болгарской литературы— о чем свидетельствуют и заглавие, и формулы самоуничтожения автора (в тех эпизодах, когда он называет себя «недостойным», «грешным», «невежей» ит.д.). Однако по сути это автобиография, жизнеописание, характерное для Нового времени. Агиографические произведения не допускали, чтобы их главными героями становились сами авторы. «Житие и страдание грешного Софрония» имеет типологическое сходство с русским «Житием протопопа Аввакума» (1672-1675) и сербским автобиографическим произведением «Жизнью и приключениями Димитрия Обрадовича» (1783). Повествование Софрония— это не только первое самостоятельное сочинение просветителя, но и первое оригинальное произведение «новой» болгарской прозы, появившейся в эпоху национального возрождения.
Софроний Врачанский активно переводил на болгарский язык религиозные, художественные, общественно-политические и учебно-просветительские сочинения. Он составил сборники религиозного и светского содержания: «Часословец» (1768); два «Видинских сборника» : «Поучение и словосказание на праздники господни» (1802)и «Поучениеи поучительные рассказы» (1802); «Кириокодромион сиреч Неделник» (Рымник, 1806г.). Они написаны по древнеболгарским, русским, греческим и латинским источникам. С греческого им была переведена в 1802 г. восточная «Повесть о семи мудрецах», известная в болгарской версии под заглавием «Мифология Синтиппы Философа ». Это произведение, восходящее к индийскому источнику, пронизано просветительскими идеями, имеет дидактический характер.
Важная отличительная особенность литературных связей эпохи национального возрождения заключалась в обращении болгар не к опыту современников, а к опыту предшественников в иноязычных литературах. Причем «разрыв» в первой половине XIX в. составлял столетие и более. В 1802 г. Софроний Врачанский переводит с греческого языка отдельные главы из труда профессора богословия, политического деятеля Амвросия Марлиана «Theatrum politicum» (1631) и помещает его во втором Видинском сборнике в разделе «Философские мудрости». Интересно, что в текст Марлиана Софроний вводит и свои размышления о судьбе болгарского народа, о необходимости его просвещения и развития национальной культуры. Он призывает соотечественников строить училища, а не церкви, не отдавать деньги и имущество монастырям (дабы не кормить ленивых, пьяных монахов), а искать «мудрого учителя» для своих детей, чтобы те постигли «книжное учение». В 1809г. Софроний вновь возвращается к работе над книгой «Theatrum politicum» и на этот раз переводит ее полностью, озаглавив «Театрон политиков сиреч Гражданское позорище » (« Представление о жизни общества »). Если Марлиан стремился показать, какими качествами должен обладать идеальный властитель, то Софроний в «Предисловии» к переводу подчеркивал, что книга очень полезна не только государям, находящимся у власти, но и обычным смертным. Контраст жестокой реальности с идеалом, изображаемым в книге Марлиана, мог поощрять сопротивление гнету. В книге описаны эпизоды из жизни древних (греческих, римских, восточных) властителей и современных монархов, приведены суждения древнегреческих и римских философов, историков, стихи античных поэтов (Гомера, Овидия, Вергилия, Горация).
Греческие источники использует Софроний Врачанский и при создании религиозного сборника «Кириакодромион, сиреч Неделник» (Рымник, 1806г.). Книга эта— своеобразная христианская энциклопедия, содержащая 94 поучения и Слова, была необычайно популярна в XIX в., неоднократно переиздавалась. В народе она называлась «Софроние». Главной своей заслугой Софроний Врачанский считал издание этой книги, ибо она смогла донести «Слово Божие» до соотечественников на болгарском языке. До выхода ее в свет проповеди в болгарских церквях читались на греческом или церковнославянском языке, а после ее появления все чаще стали произноситься на современном болгарском. Составляя «Недельник», Софроний Врачанский использовал в качестве источника греческий «Кириакодромион» Никифора Теотоки, опубликованный в 1796 г..
Софроний Врачанский первым в болгарской литературе начал переводить произведения древнегреческого баснописца Эзопа. В1802 г. он перевел 144 басни поэта, взяв за основу их перевод на новогреческий язык, выполненный Иоанисом Патусасом. Переводчик излагал басни Эзопа прозой, сопровождая их примечаниями-нравоучениями в просветительском духе. Литературная и общественная деятельность Софрония Врачанското была по достоинству оценена уже его современниками.
Дело Софрония Врачанското было продолжено проповедниками и учителями Йоакимом Кырчовским (1780-1820) и Кириллом Пейчиновичем (1770-1845). Ратуя за народное просвещение, ведя борьбу с невежеством, они стремились привить своим ученикам любовь к книге. Сочинения К.Пейчиновича «Зерцало» (1816), «Утешение грешным» (1840) и Й. Кырчовского «Различные поучительные наставления» (1819) следуют традиции «Недельника» Софрония. Помимо религиозных сочинений канонического характера, они выпускают апокрифические произведения. В 1814г. Й.Кырчовский перевел с греческого «Слово, исказанное заради умирания» и «Повесть ради страшнаго и втораго пришествия Христова», посвященные апокалиптической теме, в 1817г. издал сборник «Чудеса Пресвятыя богородицы », составленный из легенд, относящихся к области религиозного фольклора. В том же году им выпущена «Книга, глаголемая мытарства», написанная в жанре видений. Эти книги неоднократно переиздавались за пределами Болгарии (в Солуне, Будине и др. городах). Они были доступны по содержанию и языку широкому читателю. Описание «чудес» и «мытарств» воспринималось читателями как увлекательная беллетристика. Книги Й. Кырчовского и К. Пейчиновича по характеру напоминают распространенные в XVIII в. дамаскины. Они ближе к традициям средневековой литературы, чем произведения Паисия Хилендарского и Софрония Врачанского и свидетельствуют о продолжающемся широком бытовании религиозной литературы в первые десятилетия XIX в.
В 1824 г. вышло одно из первых оригинальных сочинений той поры— «Книжица, содержащая в себе службу новому святому великомученику Иоанну Трапезонскому и повествование о пленении святей горы Атонстеи и о некий християни неправедно избиених у Болгарию от агаряни», написанная иеромонахами Никифором и Иерофеем. По этому сочинению видно, как религиозный жанр наполняется новым, светским содержанием (авторы рассказывают о зверствах турок во время греческого восстания 1821 г.). Одним из самых популярных произведений первой половины XIXв. стало «Житие святого Алексия, человека Божия» (1833) в стихотворном изложении К. Огняновича (1798-1858).
В период становления болгарской национальной культуры тесными были ее связи с Грецией. В первой трети XIXв. болгарские книжники, стремясь дать читателю не только религиозную, но и светскую литературу, охотно переводили и перерабатывали тексты древнегреческих философов и писателей. Крупными знатоками и ценителями греческой культуры были Софроний Врачанский, Петр Берон, Константин Фотинов, Неофит Рильский, Райно Попович, Никола Пиколо и другие. Они знакомили соотечественников в переводах и переложениях с произведениями и отдельными сентенциями Гомера, Геродота, Ксенофонта, Лукиана, Плутарха, Софокла, Эзопа. Связь с античной культурой— важный фактор в зарождавшейся болгарской литературе. Вместе с тем Греция, связанная морскими путями с Западной Европой и значительно раньше освободившаяся от турецкого ига, развивалась быстрее, чем Болгария, и являлась посредницей в ее знакомстве с культурой ряда европейских стран. Многие болгарские писатели были греческими воспитанниками. П. Берон и Н. Пиколо учились в Бухаресте в училище греческого энциклопедиста и педагога К. Вардалаха. Р. Попович благодаря обучению у известного греческого учителя Н. Дука блестяще освоил древнегреческий и новогреческий языки, а позднее сам преподавал в эллино-греческом училище, открытом им в Котеле в 1819 г. В греческих училищах получили образование также Эммануил Васкидович, Неофит Рильский, Христаки Павлович, Георгий Раковский, Иван Селиминский, Константин Фотиновидр. Впервой трети ХІХв. своего рода языком-посредником в знакомстве болгар с общественной мыслью и литературой других стран служил греческий.
Одной из первых светских книг в потоке религиозной литературы был «Рыбный букварь» (1824) П. Берона, ставший важной вехой в развитии болгарской культуры. Если Й. Кырчовский и К.Пейчинович, преподавая в «келейных» училищах, ратовали за народное просвещение на религиозной основе, то Берон издал первый учебник для светских школ. Петр Берон (1800-1871), родившийся в городе Котел, был личностью ренессансной многогранности и относился к тому типу деятелей культуры болгарского национального возрождения, который органично сочетал деятельность писателя, врача, педагога, ученого. Живя подолгу за границей, он издавал труды по различным отраслям знаний на французском, немецком, греческом и латинском языках. Им написано более 20 научных трудов, в том числе «Славянская философия», изданная на немецком языке в Праге (1855). Он явился реформатором учебного дела в Болгарии, противопоставив старому религиозному обучению новое, светское образование и утверждая демократические принципы в педагогике. «Рыбный букварь» — первый новоболгарский учебник, в котором автор поведал читателю о греческой и римской истории, философии, о жизни народов разных стран, о флоре и фауне земли. Своеобразной детской энциклопедией называли его писатели и ученые той поры. «Я не видел ни одной русской азбуки, — писал славист Ю. И. Венелин,— которую бы можно сравнить с достоинством сей книжки, весьма поучительной; изложение статей ее ясно, слог приятный, показывающий, что болгарский язык гибок для всяких оборотов ». Высокую оценку «Рыбному букварю» дал Г. Раковский, назвавший книгу «стократным плодом для просвещения болгарского народа». В Предисловии к «Рыбному букварю» его создатель указал источник, из которого он почерпнул материал для своей книги: «Я взял и несколько коротких поучений из Еклогара Дарвариса , стремясь их изложить как можно проще, дабы каждый мог понять». Берон использовал материал пяти разделов книги Дарвариса «Греческий сборник» (1804) в главах «Рыбного букваря»: III— «Добрые советы», IV— «Умные ответы», V— «Басни», VI— «Различные истории» , VII — «Физические сказания». В сущности две трети «Рыбного букваря» имеют своим источником «Греческий сборник» Дарвариса . Остальные главы написаны самим Вероном, либо взяты из других учебников. Материал тщательно отбирался Вероном с учетом его полезности для болгарских детей. Некоторые материалы книги Дарвариса он подвергает болгаризации, сентенции и басни нередко переводит, используя болгарские пословицы. Букварь Верона явился проводником реформаторских идей, светских знаний, распространявшихся греческими просветителями первой трети XIXв. По этой книге училось несколько поколений болгарских детей. Берон понял необходимость замены старого «келейного» училища и религиозного образования светским обучением. Реформаторство Берона заключалось и в том, что он провозгласил демократические принципы современной педагогической мысли: обучение на разговорном, народном языке, связь училища с жизнью, новые отношения между учителем и учеником, образование для девочек ит.п. Эти идеи изложены в Предисловии к Букварю. Они нашли выражение и в характере, отборе самого материала. Книга П. Берона знакомила читателей с некоторыми литературными жанрами (рассказом, басней, анекдотом).
В эпоху национального возрождения к греческим источникам обращались и другие авторы и составители болгарских учебников. Так, Н. Бозвели и Э. Васкидович создали шеститомный учебник «Словеноболгарское деловодство» (1835). В предисловии к каждому из томов указано, что книги переведены с греческого и составлены «из произведений различных писателей». Одним из источников служил упомянутый выше «Греческий сборник» Дарвариса. Сентенции из него вошли в главу «Разумные мысли». В разделе «Нравоучительные повести» опубликованы переводы 32 коротких рассказов о древних философах (Ксенофонте, Анаксагоре, Диогене и др.) из различных греческих книг.
Если в 60-е гг. XVIII— начале ХІХв. болгарское Просвещение только зарождается (основные задачи его выдвинули Паисий Хилендарский и Софроний Врачанский), то в 20-е — 40-е гг. XIX в. наблюдается бурная активизация этого движения. Оно приобрело значение основного фактора в развитии общественной жизни и формировании нации, охватывало все большие слои населения, причем организовывалось не сверху, а снизу подвижниками, которые настойчиво создавали очаги культуры по всей стране. На этом этапе болгарские просветители ставили перед собой в основном утилитарно-практические задачи (создание учебников, словарей, борьба за родной язык, открытие светских школ).
Просветительское движение вызвало к жизни развитие публицистики, оды, диалога, басни. Публицистическая линия, начатая «Историей славяноболгарской» Паисия Хилендарского была продолжена Софронием Врачанским (в частности, в его воззвании к болгарам, написанном во время русско-турецкой войны 1806-1812 гг.). В 20-е — 40-е гг. XIX в. болгарские писатели для обращения к читателям часто использовали эмоциональные предисловия к книгам: «Рыбный букварь» (П. Берон), «Житие святого Алексия, человека Божия» (К.Огнянович), «Болгарская грамматика» (Неофит Рильский), «Христоития или Благонравие» (Р. Попович) ит.д. В предисловиях звучали пламенные призывы открывать училища, издавать книги, учиться у просвещенных народов, велись дискуссии по самым важным вопросам культурного развития Болгарии.
В З0-е — 40-е гг. горячие споры стал вызывать вопрос об ориентации болгарской культуры, разразилась острая полемика между грекофилами (Р. Попович, X. Павлович, И. Селиминский, Э. Васкидович, К. Огнянович и др.) и русофилами (А. Кипиловский, В. Априлов и др.). Р. Попович в предисловии к книге «Христоития или Благонравие» (1837) писал: «Болгария не имеет никакого отношения к России. Болгария неразлучно соединена с Грецией». Он был уверен, что болгары могут познакомиться с европейской культурой лишь через греческий язык. Другие призывали к сближению с русской литературой. Поворот в духовной ориентации болгар начался в 30-е гг. XIX в. после выхода в свет книги Ю. И. Венелина «Древние и нынешние болгаре в политическом, народописном, историческом и религиозном их отношении к россиянам» (Москва, 1829-1841, т. 1-2), но в полную силу он обозначился в разгар церковной борьбы (40-е — 60-е гг. XIX в.).
Юрий Иванович Венелин (1802-1839)— известный русский славист, по происхождению закарпатский украинец (настоящая его фамилия — Гула). Его труды сыграли огромную роль в пробуждении национального самосознания болгар, в развитии болгарской филологии, исторической науки, этнографии, способствовали укреплению русско-болгарских литературных связей. Венелин высоко ценил древнеболгарскую литературу. На основе анализа старых славянских и греческих рукописей он пришел к выводу о том, что христианство было распространено среди болгар задолго до официального его принятия болгарским государством при князе Борисе (в 864 г.). Стремясь обратить внимание исследователей на некогда могущественный, образованный, а к началу ХІХв. почти забытый европейцами порабощенный болгарский народ, Венелин бросал упрек русской общественности: «Пусть иностранцы, по неведению или по нерадению, мало о них заботятся, но тем непростительнее нам забыть Болгар, из рук коих мы получили крещение, которые нас научили читать, писать, на коих природном языке совершается наше богослужение… коих колыбель сопряжена неразрывными узами с колыбелью Русского народа».
В 1837 г. Венелин опубликовал в «Московском наблюдателе» статью «О зародыше новой болгарской литературы», а в 1838г. эта статья вышла отдельной брошюрой в Москве. Она дважды была переведена на болгарский язык в эпоху национального возрождения (в 1842 г. — М. Кифаловым и в 1860 г. — Н. Даскаловым). Венелин знакомит русского читателя с духовной жизнью болгарского народа, делится своими впечатлениями от путешествия по Болгарии, совершенного им в 1830 г. по поручению императорской Российской академии, информирует о болгарских книгах, вышедших в 20-е — 30-е гг. XIX в. Ученый выдвинул чрезвычайно плодотворную идею о целесообразности создания эмигрантских центров болгарской литературы, поскольку в пределах Османской империи власти часто запрещали вести культурно-просветительскую работу, издавать литературные произведения (если они не отличались туркофильской направленностью). И действительно, позднее возник ряд центров болгарского культурного развития вне Турции: Одесса, Москва, Николаев— в России, Бухарест, Браила, Галац— в Румынии и др., где болгарские эмигранты вели активную борьбу за освобождение родины, просвещение нации, ее культурное развитие.
Переписка Венелина с болгарскими просветителями (в частности с В. Априловым, Н.Палаузовым, А. Кипиловским) свидетельствует о том, что ученый придавал большое значение сбору произведений народного творчества. Он сам собирал народные песни во время своего путешествия по Болгарии (в 1855 г. их опубликовал в Москве П. А. Бессонов) и побуждал делать это болгарских интеллигентов. Многие болгарские писатели откликнулись на призыв ученого, став одновременно собирателями и издателями национального фольклора (Н. Геров, П. Р. Славейков, братья Миладиновы, Л.Каравелов, В. Априлов и др.). Взгляды Венелина на народное творчество нашли отражение в книге «О характере народных песен у славян задунайских» (Москва, 1835). Эти песни восхищали его прелестью безыскусственной поэзии, а героя болгарского и сербского эпоса Марко Кралевича он считал таким же представителем духа нации, каким был Ахилл у древних греков или Фауст у немцев. В. Г. Белинский написал похвальную рецензию на работу слависта.
К литературе и фольклору Болгарии в первой половине XIX в. проявляют живой интерес и другие иностранные ученые: серб Вук Караджич (1787-1864), опубликовавший болгарские народные песни; русский славист В. И. Григорович (1815-1876), совершивший путешествие по Болгарии в 1844-1845 гг., отыскавший ценные древнеболгарские рукописи; чешский и словацкий славист Павел Йосеф Шафарик (1795-1861), опубликовавший в 1847г. статью о древнеболгарской литературе («Rozkvet slovanske literatury v Bulharsku »).
Книги Ю. И. Венелина поистине произвели переворот в сознании многих образованных болгар. Болгарский поэт и просветитель А. Кипиловский (1802-1870) называл Венелина «бессмертным возобновителем болгарского существования».
Проживавший в Одессе болгарский торговец В. Априлов (1789 — 1847) был ярым грекоманом, но уже первая книга Ю. И. Венелина — «Древние и нынешние болгаре…» (1829) потряслаего, как бы воскресила для него родину, вернула ему болгарское самосознание. Под влиянием Венелина он стал болгарским патриотом-будителем, идеологом просветительского движения. В 1835 г. он на свои средства основал Габровское училище — первую светскую общедоступную школу, куда принимали учиться детей всех сословий, где обучение было бесплатным. Вместе со своим единомышленником Н. Палаузовым он помогал и другим светским школам, открывшимся в разных городах Болгарии. В 40-е гг. XIX в. он стал одним из лидеров в литературной жизни болгарской одесской эмиграции. В 1841 г. им была издана в Одессе книга «Денницаново-болгарского образования» (нарусском языке), а в 1842 г. — «Дополнение к книге». В этих трудах, носящих историко-филологический характер, Априлов осуждал эллинофильские увлечения некоторых болгарских просветителей, став приверженцем русского культурного влияния. В бурной полемике, которая разгорелась в 30-е— 40-е гг. между грекофилами и русофилами по вопросу об ориентации в развитии болгарской культуры, Априлов стоял на русофильских позициях, считая, что становлению национального самосознания болгар поможет прежде всего Россия. Он писал: «Если когда-либо Болгаре увидят у себя правильные учебные заведения и народную литературу, то это будет не иначе как посредством изучения своего собственного языка, помощью русских и славянских книг. Истина сия рано или поздно восторжествует ».
В 40-е гг. XIX в. зарождается болгарская периодика. Первый болгарский журнал «Любословие» (на церковнославянском языке) издавался Константином Фотиновым (1790-1858) в Смирне в 1842 г. и выходил вплоть до 1846 г. Первая газета «Болгарский орел» напечатана в 1846-1847гг. в Лейпциге Иваном Богоровым (1820-1892). С 1848 г. Богоров начал издавать газету «Царьградский вестник». Болгарские книги печатались в основном за рубежом — в Румынии, Сербии, России, Венгрии, Италии и других странах. Первая болгарская типография была основана учителем Н. Карастояновым (1778-1874) в Самокове (с 1835 г. она работала тайно, ас 1847 г. уже открыто, с разрешения правительства). Вторым болгарским издателем был священник Теодосий Синаитский (конец ХѴІІІв. — 1843г.), который в 1836г. открыл типографию в селе Ватоша, а в 1838г. переместил ее в Солун. Вслед за ними в Константинополе открыли типографии К. Огнянович (в 1842 г.) и Т. Дивитчиан (в 1844 г.). Известными книгоиздателямии распространителями книг были Н. Йоанович (1805-1865) и Н. Момчилов (1819-1869), печатавшие книги за рубежом. Первый был «путешествующим книжником». Чтобы пробудить интерес к книге, он много ездил по Болгарии, устраивая публичные чтения. В 30-е — 40-е гг. издаются, главным образом, учебники, религиозная литература и календари. Знаменательно, что в календарях помимо обычного календарного материала и справок исторического и географического характера помещались также стихотворения, рассказы, басни, сентенции, данные о жизни различных стран. Календари составляли: X. К. Сичан-Николов (1808-1889)— «Месяцеслов, или Календарь Вечный» (1840), К.Огнянович— «Календарь на 1843г.», «Забавник на лето 1845», Н.Йоанович (с 1843 по 1855гг.), а после Крымской войны— П. Р. Славейков, X. Данов, Й. Груев, Я. Ковачев. Постепенно календари превращались в ежегодные литературные сборники богатого содержания и стали любимым чтением массового читателя.
Издание книг, газет, журналов, многочисленных учебников, рост числа светских школ, где преподавание велось на родном языке, выдвинули на передний план проблему единого литературного языка. В 30-е — 40-е гг. велись оживленные споры о характере литературного языка. Одни просветители считали, что необходимо ориентироваться на церковнославянский: X. Павлович (автор учебников по грамматике, арифметике, переводчик); К. Фотинов, К. Огнянович. Другие были сторонниками живого разговорного языка (И. Богоров, В. Априлов, Н. Геров). К середине XIX в. победила вторая, более прогрессивная тенденция.
Для болгарской литературы 30-х — 40-х гг. характерны прежде всего дидактические жанры — оды, диалоги, басни. Первые сочинялись, как правило, школьными учителями, подражавшими стихотворениям русских поэтов ХѴП-ХѴІПвв. — Димитрия Ростовского, Симеона Полоцкого, Феофана Прокоповича, хорошо известных болгарскому читателю той поры. Однако знакомая форма наполнялась новым содержанием: оды посвящались не государям, а писателям, ученым, способствовавшим возрождению нации («Ода Софронию Врачанскому» Д.Попского, «Ода П. Верону», «Ода Юрию Ив. Венелину»Г. Пешакова, «Похвала древним болгарам и отечеству их » X. К. Сичан-Николова и др.). Эти высокопарные оды написаны в духе классицизма. Вместе с тем в них присутствуют и элементы сентиментализма (особенно в оде Г. Пешакова «Рыдание на смертью. И. Венелина»). В поэзии проявили себя также А. Кипиловский, К. Пишурка, Т. Шишков, Н. Рильский, Н. Бозвели, И. Груев идр. В эти годы поэзия представлена в основном силлабическим стихом. Создается патриотическая, пейзажная, любовная лирика, отмеченная как сентиментальной чувствительностью, так и волевыми, гражданскими настроениями. В художественном отношении поэзия ранних стихотворцев, как правило, еще довольно беспомощна.
Продуктивным жанром в эпоху национального возрождения был диалог (литературный жанр преимущественно философско-публицистический, в котором мысль автора развернута в виде собеседования — спора двух или более лиц. Опирался на традицию устного интеллектуального общения в древней Греции). Диалог стоял у истоков сюжетно-повествовательных форм прозы и драматургии. К этому жанру прибегали Йордан Хаджиконстантинов-Джинот, Неофит Бозвели, С. Доброплодный, Г. Раковский, Д.Войников, П.Р. Славейков и др. Диалоги читались в школах (при торжественном окончании учебного года), либо разыгрывались в читальнях как театрализованные представления. В них поднимались самые разнообразные вопросы: отстаивалась идея независимости Болгарии, доказывалась неизбежность гибели Османской империи, подчеркивалась необходимость развития болгарской культуры.
Наиболее интересные образцы в жанре диалога оставил священник, учитель, писатель Неофит Бозвели (1785-1848). Он был не только известным просветителем (проработавшим 20 лет учителем), создателем школьных учебников, но и руководителем борьбы за церковную самостоятельность, за автономию болгарской церкви от Константинопольской патриархии. В 1839 г. был издан Хатишериф (султанский указ, объявивший конфессиональное равноправие народностей Османской империи). Опираясь на этот указ, Н. Бозвели вел непримиримую борьбу с греческим духовенством, за что был дважды заточен в монастырскую темницу на Афоне (в 1841-1843 гг. и в 1845-1848гг.). Неофит— духовное имя просветителя, «бозвелия» — прозвище, означающее «буйный, непокорный поп». Основное содержание диалогов Бозвели — борьба болгар за национальное самоутверждение, которому мешало, по его мнению, греческое духовенство. В диалогах Н. Бозвели подчеркивалась необходимость просвещения болгарского народа. Их характеризуют патриотические чувства, боль за судьбу отечества, самобытный язык. Творчество писателя свидетельствует, с одной стороны, о мощном притяжении к греческой культуре, а с другой— об отталкивании от эллинизации болгар. Плодотворное воздействие возможно только при самостоятельном развитии национальной культуры, а ему-то и противодействовали греческие фанариоты , поддерживавшие так называемую «Великую идею» восстановления Греции в былых пределах Византийской империи, а соответственно и ассимиляторскую культурную политику. В период 1840-1846гг. Бозвели написал диалоги: «Просвещенный Европеец, Полуумершая Мати Болгария и Сын Болгарии», «Общесоборный жалостливый советный разговор любомудрых», «Любопытнопростой разговор». В этих диалогах автор стремится развенчать греческих владык и болгар-грекоманов, виновных в отсталости народа, его невежестве. Самый известный его диалог— «Плач бедныя Мати Болгарии» (1846). В нем Мать-Болгария, одетая в оборванное платье, с черным платком на голове (олицетворяющая измученную Родину), плачет на берегу Янтры. В беседе с «Сыном вожделенным» она гневно обличает «притворно-коварных, лукавых греков»: «Лестию прельщают, коварно, тайно действуют, притворно обманывают, очи слепят, уши заглушают, всекрайно поражают и бедное Отечество опустошают!» Спасение от бед для Сыновей своих Мати Болгария видит в обращении к «просветительным книгам, на материнском языке писанным», к школам, в которых «откроются зажмуренные очи ваши ». Своим чадам Родина советует: «Тщательно и усердно к просвещению прибегайте, проясните разумные очи свои и увидьте, что делают окружающие вас просвещенные народы». Оба героя диалога — Мать и Сын (олицетворяющий пробудившегося раба, призванного спасти Родину от бед) разоблачают греческих фанариотов. Между героями нет спора, в вопросах и ответах не ощущается никаких разногласий. Герои обсуждают тяжкое положение своего народа и ищут пути спасения, пути возрождения его. В диалоге «Просвещенный Европеец, Полуумершая Мати Болгария и Сын Болгарии» устами героев автор призывает болгар открывать школы для детей, помогать изданию книг на родном языке. Но в некоторых произведениях (например, в диалоге «Любопытнопростой разговор») беседуют герои из противоположных лагерей: болгары и представители греческого духовенства. Здесь уже намечается некоторая индивидуализация образов, правда, греки, скорее, не защищают себя, а саморазоблачают. Диалоги Н. Бозвели — пламенная дидактика. Автор использует яркие эпитеты, контрастные сравнения, насыщает текст пословицами, поговорками.
В 1851 г. Йордан Хаджиконстантинов-Джинот публикует в газете «Цариградски вестник» диалог «Минерва, девять муз и Остримеч говорят о гибнущей Болгарии». Остримеч (напоминающий Сына из диалогов Бозвели) и Болгария (схожая с Мати Болгарией) выражают глубокое огорчение в связи с тем, что многие соотечественники не любят науку и просвещение. В диалоге «Училище и учение» (1852) основная идея также сводится к необходимости просвещения народа. В 1851 г. Минко Николов издает диалог «Село Сопот и город Враца разговаривают между собой как брат и сестра». В1852 г. П. Р. Славейков в книге «Песнопойка» помещает диалог «Иван и Стоян» и ряд других коротких диалогов. Тематический диапазон диалогов П.Р. Славейкова широк: в них речь идет о борьбе за церковную самостоятельность, о необходимости создания единого литературного языка, о народном образовании, об отношениях в семье ит. д. Славейков порой вводил в диалог басню, которая служила как бы развязкой диалога. В начале 50-х гг. выходят в печати и переводы диалогов (с греческого, русского, французского и других языков).
Широкой популярностью пользовались басни. Басни Эзопа переводили Софроний Врачанский, П. Верон, Э. Васкидович, Неофит Бозвели. В начале 50-х гг. XIX в. вышли три сборника басен Эзопа: в переводах Й. Эмануиловича (1852), П. Р. Славейкова (1852) и Р. Поповича (1854). С конца 40-х гг. XIX в. болгарского читателя привлекает творчество И. А. Крылова, которого переводят Н. Геров, И. Христовия, Э. Мутева, А. Петкович, Ц. Гинчев, С. Изворский, П. Оджаков и другие. Такие басни, как «Лебедь, рак и щука», «Ворона и лисица», имеют по пять болгарских вариантов. При переводе крыловских басен нередко усиливается дидактичность. В этом смысле материал басен Крылова как бы «перебрасывается» назад, на предшествующий этап литературного развития, на котором находились в этот период сама болгарская литература (на просветительском этапе морализация была правилом, подобные нравоучения, которым придавалось большое воспитательное значение, были обычным явлением).
В становлении болгарской литературы, как это видно из всего сказанного раньше, наряду с другими факторами важную роль сыграли связи с литературами других стран. Поворот к славянской ориентации в развитии болгарской культуры, произошедший в 30-е — 50-е гг. XIXв., способствовал повышенному интересу к русской литературе. В первой половине прошлого века болгары воспринимали главным образом русскую литературу XVII—XVIII вв. В 1848г. в газете «Царьградский вестник» был напечатан обзор русской литературы. В нем встречаются имена Феофана Прокоповича, А. Кантемира, Ломоносова, Сумарокова, Волкова, Крылова, Гнедича, «сатирика Пушкина», Карамзина. Анонимному автору обзора еще не известны имена Гоголя, Лермонтова, Баратынского и многих других русских его современников. Зато болгарские читатели были хорошо знакомы с произведениями представителей русского классицизма и сентиментализма. Их интересовало в литературе других стран то, что отвечало внутренней потребности национальной литературы на данном этапе. Усваивался тот опыт зарубежных литератур, к которому читатели были подготовлены. Чужеземные произведения заменяли отсутствующую оригинальную художественную прозу и драматургию. Интересы многих болгарских переводчиков устремлены к эпохе Просвещения. Стремясь познакомить болгар с европейской правовой мыслью, просветитель П. Г. Пиперов перевел в 1845 г. философско-утопический роман французского писателя Фенелона «Приключения Телемака» (1688), герой которого знакомится с разными типами государственного устройства. Фенелон отстаивал принципы просвещенного абсолютизма, что сделало книгу весьма популярной в эпоху европейского Просвещения. Болгарских просветителей этот роман привлекал прежде всего тем, что в нем содержалась критика деспотизма, религиозной нетерпимости, были выведены образы дурных правителей. В то же время в предисловии к произведению переводчик Пиперов знакомил читателей с благотворной для России деятельностью Петра I. Восхищался личностью Петра I и болгарский журналист Иван Богоров (переводчик «Робинзона Крузо» Д. Дефо, 1849 г.). В 1843 г. неизвестным литератором переведена комедия украинского писателя Г. Квитки-Основьяненко «Дворянские выборы», изданная в Кишиневе. В1844г. появились сразу два перевода пьесы немецкого драматурга X. Траутцшена «Велизарий» (выполненные А. Кипиловскими З. Симеоновым).
Огромным успехом пользовались сентиментально-дидактические повести немецкого писателя Христофора Шмидта, в которых добродетель всегда побеждала порок. В 1844 г. X. Павлович издал его повесть «Потерянное дитя или приключение весьма приятное и полезное» (Будин). В 1853г. вышли повести X. Шмидта «Благочестиев хижине» и «Радуга». Нередко путь иноязычных произведений к болгарскому читателю был весьма сложным. Так, переводчик сообщает читателю, что повесть «Потерянное дитя или приключение весьма приятное и полезное » Христофора Шмидта написана сначала на немецком языке, затем переведена на французский, с французского же— на греческий, а теперь— с греческого на болгарский X. Павловичем.
В 40-е гг. XIX в. широкое распространение получила такая форма литературных связей, как «болгаризация» иностранных произведений — приспособление их к болгарской действительности. Это был весьма активный способ освоения инонационального опыта, когда переводчик по существу выполнял роль соавтора. Иногда героям давались болгарские имена, а местам действия — болгарские названия. Так, Освальд превращался в Бояна, Лиза— в Цветану, Рейн становился Дунаем. В других случаях изменялся сюжет, пейзаж, изображение быта и нравов приближалось к болгарской действительности. Феодалы превращались в чорбаджиев (богачей), благородные принцы — в просветителей, учителей. Переводчики-соавторы изменяли в произведениях то, что было чуждо мировоззрению болгарина, национальному быту, сознательно приближали произведения к болгарскому читателю. «Приспособленные» (термин, используемый болгарскими переводчиками той поры) иностранные произведения как бы налагались на болгарскую действительность, помогали решать национальные проблемы. Романы французского писателя Бернардена де Сен-Пьера «Поль и Виргиния» и «Индийская хижина» вышли в интерпретации Анастаса Гранитского (1850). Повесть русского прозаика А.Ф. Вельтмана «Райна, королевна болгарская» была «приспособлена» Э.Мутевой и И.Груевым (в 1852 г.). Это произведение пользовалось особым успехом у болгарских читателей. В нем изображался поход в Болгарию русского князя Святослава в эпоху Первого Болгарского царства. Монологи Святослава о дружбе русских и болгар, его уверения, что пришел он в Болгарию, чтобы подарить ей свободу, вызывали патриотические и русофильские настроения у читателей и вселяли надежду на помощь России в освободительной борьбе. Таким образом, адаптированные, творчески переработанные произведения не просто насыщались национальным колоритом, но и включались в национальный литературный процесс, более того — в национальное сознание.
В 40-е гг. ХІХв. все больше болгар едет учиться в Россию. В Одессе с помощью В. Априлова возник культурно-просветительный центр болгарской эмиграции. Часто литература эмигрантов была более выразительной, чем зажатое в тиски цензуры, во многом закрытое для передовых веяний литературное творчество внутри страны. Именно она-то нередко являлась авангардом литературного процесса, определяя направление его развития. В сороковые годы XIX в. роль такого авангарда сыграла болгарская одесская эмиграция (Н. Геров, Д.Чинтулов, Е.Мутева, В.Априлов, Н.Палаузов и др.). Писатели, получившие образование в Одессе, совершают быстрый переход от просветительского этапа в болгарской литературе к сентиментально-романтическому. Этот переход совершался, конечно, не без влияния русской литературы. Одесский воспитанник Найден Геров (1823-1900) написал в 1845 г. первую в болгарской литературе поэму «Стоян и Рада», отмеченную печатью сентиментализма. Влюбленные Стоян и Рада не могут вынести разлуки и умирают, а выросшие на их могилах деревья сплетаются кронами. Тема несчастных влюбленных нередко встречается в болгарских народных песнях. Геров использует народные балладные мотивы, фольклорные эпитеты, что придает поэме национальный колорит. Произведение Герова положило начало жанру поэмы в национальной литературе. Геровым написаны также интимные сентиментальные стихотворения и поэтические миниатюры (послания, эпиграммы, вакхические песни). Писатель является родоначальником жанра путевых заметок, в которых он обнаруживает талант рассказчика и психолога. Геров оставил также ценные филологические труды. В 1856 г. он выпустил в Санкт-Петербурге «Болгарский словарь» (вып.І). Им составлен фундаментальный пятитомный «Словарь болгарского языка с толкованием слов на болгарском и русском» (включивший более 70000 слов). Этот словарь (вышедший в 1894-1905 гг.) стал настольной книгой Ивана Вазова, П. П. Славейкова и других писателей. Он не потерял своей научной значимости до наших дней. Творчество Герова знаменовало собой начало истинно художественной болгарской поэзии, приходившей на смену во многом наивным и несовершенным по форме даскальским опытам в области дидактического стихотворчества. Благодаря его сочинениям национальная поэзия обогатилась новыми ритмами, силлабическим стихосложением, приобрела звучность. От синкретической письменности болгарская литература идет к обособлению художественного творчества.
Итак, в исследуемый период болгарская литература развивается интенсивными темпами, пройдя путь от рукописей церковного характера к книгам светского содержания, утверждающим просветительские идеи. Менее чем за столетие она стремится наверстать путь, пройденный другими европейскими странами, развивавшимися в более благоприятных условиях, за четыре века (ХѴ-ХѴIII). Отсюда— ее ускоренное развитие, слияние в ней ренессансных и просветительских явлений, сочетание разнородных эстетических тенденций. В этот период появляется болгарская периодика и книгопечатание (как за рубежом, так и на территории страны), пробуждается интерес к народному творчеству, происходит формирование литературного языка, зарождается филологическая и историческая наука. «Келейные» училища при церквях и монастырях заменяются светскими школами, где преподавание ведется на родном языке. Издается богатая учебная литература, переводятся и подвергаются «болгаризации» иностранные художественные произведения. Если в первые десятилетия XIX в. писатели активно осваивают опыт греческих просветителей, то в 30-е — 40-е гг. происходит поворот в духовной ориентации болгар — в сторону России. Возрождению болгарской нации способствуют ученые других стран, помогают ему и болгарские эмигранты. Болгарское Просвещение стимулирует развитие публицистики, диалога, поэзии, представленной одой, басней, лирикой, поэмой. В поэзии сосуществуют элементы классицизма и сентиментализма, нередко взаимно переплетаясь. От синкретизма в письменности литература идет к обособлению собственно художественного творчества, происходит становление болгарской национальной литературы.