Наталия Алексеевна Нарочницкая — доктор исторических наук. Окончила с отличием МГИМО, специалист по США, Германии и общим проблемам и тенденциям международных отношений, владеет английским, немецким, французским и испанским языками. В 1982-1989 гг. работала в Секретариате ООН в Нью-Йорке. Автор фундаментального труда «Россия и русские в мировой истории», выдержавшего шесть изданий.
Н.Нарочницкая — автор фундаментальных разработок по внешней политике России, проблемам совмещения русского национально-государственного сознания с философией западноевропейского либерализма.
Опытный полемист по международным и философским вопросам, пишущая и свободно дискутирующая на английском и немецком языках, Н.Нарочницкая с успехом выступает и публикуется за рубежом, в частности, в западноевропейских национально-консервативных кругах, которые обеспокоены утратой Европы роли самостоятельного субъекта мировой истории и культуры и диктатом США и НАТО. Наталия Нарочницкая имеет научные и общественные связи с западноевропейскими учеными и научными центрами (Германия, Великобритания, Франция, Италия, Греция), выступающими за сохранение государствами суверенитета, против глобализации и диктата наднациональных идеологических, финансовых и военных механизмов, осознающими роль сильной России как единственного препятствия на пути сил, стремящихся к мировому господству.
ФОНД ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ .
Фонд исторической перспективы (ФИП) – полное официальное название «Фонд изучения исторической перспективы» — был создан в 2004 году депутатом Государственной Думы IV созыва, известным политологом, доктором исторических наук Наталией Алексеевной Нарочницкой и группой ее соратников.
Фонд — некоммерческая общественная организация. Занимается аналитикой в области мировой политики и международных отношений, привлекает экспертов для разработки и осуществления информационных, исследовательских и просветительских проектов, призванных способствовать консолидации и нравственному очищению общества, полноценной модернизации России с учетом особенностей национального пути, продвижению российских интересов в мире.
ФИП постоянно присутствует в общественном, научном и культурном пространстве России. Среди составляющих его деятельности — проведение конференций по острым проблемам истории и современности; мониторинг и анализ внутриполитической, экономической, социокультурной ситуации. Фонд регулярно инициирует и организует дискуссионные форумы с участием российских ученых, предпринимателей, деятелей культуры и искусства.
— Наталия Алексеевна, признаться, меня поразило, как Вы определили свое участие в работе созданной год назад Комиссии при президенте по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России… Мы бы, журналисты, обязательно сказали не просто про “доктора исторических наук, специалиста по общим проблемам и тенденциям международных отношений”, но и про “выдающегося ученого, блестящего полемиста и тонкого политика”, да и сколько определений не приведи, все они были бы верны и справедливы!.. А вот Вы очень просто и без всякого пафоса сказали, что чувствуете себя в этой Комиссии “соработником” и, как бы одним этим емким словом, разом определили и миссию, и задачу, и масштаб “нивы”, на которой Ваш честный и самоотверженный труд идет на пользу Отечества!..
— Да, это так: как сказала, так и чувствую себя – соработником… А раз про это заговорили, то я подтверждаю, что с интересом участвую в работе комиссии. Она действительно занимается тем, чем и должна по определению заниматься — координацией распространения подлинных знаний, подлинных исследований, подлинных информационных продуктов, основанных на фактах и документах, которые помогают развеивать тиражируемые мифы, создающие очень опасные ложные стереотипы о нашей стране. Кому-то противостоять или противодействовать сама комиссия не может — это было бы грубым нарушением свободы слова, да и намерений и полномочий она таких не имеет… Но вот стимулировать в обществе, в академической и творческой среде, серьезный обстоятельный ответ на всякого рода фальсификации, подтянуть и мобилизовать для этого информационные ресурсы — вот где комиссия может помочь. Задача более чем актуальна, ибо не только в историографии, а уже и в официальной политике целого ряда государств история используется как мощный идеологический инструмент для формирования самого отвратительного образа России — как врага всего света и демона мировой истории. Это, безусловно, мешает и внешней политике, и становлению нормальных отношений с соседями. Ведь любая внешнеполитическая инициатива нуждается в благоприятном общественном фоне. А как иметь дело, заключать соглашения, расширять культурное сотрудничество с государством, которое в общественном сознании – «монстр»! Чтобы создать такой фон, используются различные средства, в том числе манипуляции с историей.
— В этой связи Вы, кажется, и сохраняете постоянный интерес к информационному полю, к его содержательному и “инструментальному”- в духе времени — наполнению многообразными выразительными средствами… Какие, по Вашему мнению, заложены на информационном поле мины: вольное обращение с фактами, идеологизация, подстраивание, “подгонка” исторической науки под конъюнктурные требования времен
— Вот как раз последнее совершенно нежелательно!.. И когда я говорила и писала об этом, имела в виду довольно широкий спектр проблемы. Дело в том, что, особенно в нашей стране, где сохраняется очень эмоциональное отношение к истории, – мы всегда очень пламенно либо восхищаемся, преклоняемся, либо потом столь же пламенно ниспровергаем, топчем, отворачиваемся… Это свойственно русскому характеру, оно описано даже в философских трудах…
Во Франции никто не возмущается, не стыдится, не кается за Варфоломеевскую ночь, хотя там душ погублено в несколько раз больше, чем за всю “диктатуру” Иоана Грозного! Мы до сих спорим и не можем пережить, что был такой Иоан Грозный! Нравственная суть власти, видите ли, для нас очень важна! И поэтому мы все время склонны к переломам – когда отказываемся от каких-то не оправдавших себя или не израсходовавших свой потенциал доктрин общественного устройства, мы заодно начинаем ниспровергать всю историю. Но отказаться, отринуть, чтобы не повторять, это же совершенно не должно означать… вычеркнуть из истории!
Нужно научиться переворачивать страницы истории, не глумясь над жизнью отцов, не совершая грех библейского Хама на волне протеста против хаоса, против нестабильности… Никакие общественные идеи не должны внедряться насильственным, кровавым путем Это относится и к французской революции, и к русской, и к английской революции, к кромвелевским репрессиям. Нельзя отрицать, что целые поколения жили, трудились, сражались, бросались в горячий дом, чтобы спасти ребенка; держали плиту, которая грозила задавить товарищей… Это же все совершенно переплетено в жизни! К слову, на аналитическом сайте нашего Фонда “Перспективы” есть выступление французского историка Пьера Нора, где он тоже возражает против “приватизации истории политикой”, когда политика диктует исторические приговоры целым эпохам. Это уже некая несвобода, против которой я и возражаю!
Помните, в 91-ом году, после разрушения СССР, нас захлестнула либеральная доктрина? И если большевики хотели зачеркнуть всю историю России до основания, а затем построить свой новый мир, то в 91-ом году было то же самое — уничтожали историю.
Не надо этих большевистких наскоков! Не надо! В каждый период мы должны принимать историю только в одном смысле:
“нами сотворено, значит – наше!”
Безусловно, нужно уметь отринуть то, что не оправдало себя или не было принято, что признано жестоким, неоправданным экспериментом, и нужно отделить это из уважения к истории жизни отцов, потому что там хватало всяког
Я почему специально заостряю внимание на этом теме? Потому что более чем ясно, что информационное поле – это главное поле битвы сегодня!
Мы живем в век информации, то есть манипуляция сознанием есть главный инструмент политики. Не случайно на информационном поле во всем мире вращаются миллиарды долларов! И захват ключевых идеологических позиций во всех главных средствах массовой информации всегда имел очень важное значение на переходных, переломных этапах истории…
Поэтому сегодня требуется не только писать умные книги, проводить конференции и приглашать иностранных ученых, но и создавать (и доносить всеми современными способами) доступные широкому читателю и зрителю, массовой и многомиллионной аудитории, фильмы и передачи.
Кстати, на недавнем заседании комиссии я, комментируя вытеснение книг и лекций телевидением и Интернетом, все же отметила, что публичные выступления авторитетных людей по-прежнему очень много значат, ибо на них приходят политизированные и очень социально активные люди (социологи их именуют аббревиатурой «л о м» — «лидеры общественного мнения»), готовые часами обсуждать услышанное с коллегами и друзьями. Но сегодня лекции должны сопровождаться и распространением компакт-дисков, и Интернет-поддержкой — тогда эффект многократно усиливается. Вновь возрастает значение радио, которое 20 лет назад, казалось, угасло. Радио сегодня слушают миллионы людей за рулем, а многие все чаще покупают аудиокниги. Сколько детей моих друзей прослушали русские сказки или Пушкина в машине по дороге на дачу! Я предложила выпускать больше аудиокниг по истории, больше начитывать аудио-передач, упомянула серию бесед с интересными личностями «Русские люди», записанную в Фонде исторической перспективы, которую компания СТВ успешно «крутила» весь год на кабельном телевидении. А вечер в ЦДЛ по моей книге «За что и с кем мы воевали?», записанный на диски, пару лет шел по кабельному ТВ в Латвии!
— Простите, а свою работу в Париже, в Европейском Институте демократии и сотрудничества, Вы также ведете в этом русле?
— Да, мы прежде всего наладили связи с различными академическими структурами, среди них университет Сорбонны, университет Арраса, в Лионе – Институт Ватель…
Должна сказать, что этика в академическом сообществе значительно выше, чем в журналистком. Это понятно: ученые не делят все на “черное и белое”, с уважением относятся к документу и факту и, конечно, они могут полемизировать, обращая внимание на другие аспекты. Ученый человек может эмоционально обвинить, но он никогда не будет опровергать факты или документы. Вот и среди ученого мира во Франции я практически не встретила людей, резко негативно настроенных по отношению к России, там гораздо больше людей открытых навстречу информации. Есть возможность поработать и снять “стеклянные” барьеры, ведь, в конечном итоге, преподаватели преподают тем, кто потом станут журналистами, управленцами, политиками… Не так ли?
— Наталия Алексеевна, Вы, похоже, всегда разграничиваете государство и Отечество… Можно ли сказать, что в таком понимании переплетаются и Ваше историко-философское видение, и глубокий научный поиск, и Ваш политический опыт, и человеческий, жизненный путь?
— Пожалуй, так… Если еще и спросите, не случайно ли это, я подтверждаю: не случайно! Потому что именно в этом подходе я искренне убеждена! Дело в том, что государство – это политический институт, созданный руками человека. Известно, что, начиная с Просвещения, человек в своей гордыне мечтал об идеальном, ну, собственно, он и до этого мечтал об идеальном государстве. Так вот эта идея о всесилии идеальных общественных институтов и экономических доктрин — она же совершенно ложная. Человек грешен! Не может не совершать грешных поступков и, более того, сидит в нем этакая гордыня, знаете ли, чувствует себя почти Богом, творцом нового мира < Отечество – это нечто вечное, данное нам для постоянного исторического пути. На этом пути неизбежны взлеты и падения, грехи и заблуждения… Но это же не значит, что от него надо отрекаться, как не отрекается от Отечества глубоко верующий человек, глубоко переживющий несовершенства и даже грехи конкретного периода, потому что его не покидает чувство сопричастности ко всей многовековой истории и к ее будущему, а не только к сегодняшнему моменту. А если отождествлять Отечество и государство, то тогда невольно разное возникает в голове… Давайте задумаемся: значит, если государство не устроено так, как ты считаешь “правильным”, то можно возненавидеть Отечество? Но чем тогда логика наших либералов отличается от “логики” ленинского тезиса о “поражении собственного правительства в войне” 1914 года? Очень сомнительный, на мой взгляд, тези Поэтому я искренне убеждена, что нужно отделять государство от Отечества. Когда враг пришел на твою землю, чтобы ее забрать себе, сделать из вас рабов, тут “ярость благородная”, действительно, вскипала. Древняя это идея о защите Отечества… Я даже думаю, что совместно пролитая кровь за Отечество где-то искупила грех братоубийственной Гражданской войны… Так, на Западе, среди эмиграции, до сих пор жива эта дискуссия. У кого-то из людей, потерявших Родину и оставшихся со сломанной судьбой, отцы и деды служили во власовской армии. Мучительно их осуждать, присоединяться к нашей трактовке Победы... У меня здесь четкое мнение: я не могу судить всю власовскую армию, именно потому, что там согнанными были люди с личной драматической судьбой. По моему убеждению, историческому суду подлежит тот, кто осмелился предлагать другим историческую цель, и потому осуждение относится только к самому генералу Власову. Он был, на мой взгляд, обыкновенный предатель. Более того, никаким “белым” патриотом он не был! Я читала одно из его воззваний к своей армии, что, мол, “большевики не оправдали тех чаяний, которых мы на них возлагали”… Что это за “белый” патриот, для которого антихристианские по своей сути идеи большевиков могли содержать какие-то “чаяния”!? Не будем забывать, что именно в первый период большевистская власть наиболее свирепо проявляла свой антиправославный, антирусский и вообще антихристианский характер. Поэтому, на мой взгляд, нельзя оправдать попытку развязать войну Гражданскую в тылу войны Отечественной! Вот один простой пример. Сын и мать потеряли понимание: мать совершила огромный грех, сын переживает, осуждает, не общается… То есть, мать - великая грешница и так далее, но в это время на нее нападает убийца и грабитель… И что же!? Из-за того, что она – грешница, сын становится соучастником этого убийцы и грабителя!? По-моему, это невозможно представить. Или вот, пожалуйста, Рахманинов и Деникин. У Деникина руки по локоть в крови большевиков, а Рахманинов, в отличие от либеральной интеллигенции начала века, был консерватором, глубоко верующим молодым человеком, он вообще не принял идею революции, уехал… Тем не менее, когда Гитлер напал на Советский Союз, Рахманинов очень сильно переживал, но не просто переживал, а давал концерты по всей Северной Америке и посылал деньги… кому? Сталину! Он что, не знал кто такой Сталин? Или у него были какие-то иллюзии? Но он, как и Деникин, который отказался благословить(!) власовскую армию, не отождествлял Россию с той большевисткой властью… Ради будущего Отечества, чтобы сохранить Отечество для будущих поколений, и Рахманинов, и Деникин готовы были примириться с продлением, так сказать, жизни режима. Вспоминая притчу о Соломоновом суде, можно даже так сказать, красиво, что русские эмигранты предпочли оставить дитя у большевиков, нежели увидеть его полностью уничтоженным, расчлененным чужеземцами. Благодаря именно такому отношению мы сейчас и имеем возможность разговаривать об этом. Семена “русского” оказались сильнее, чем идеи Троцкого и Ленина, вот эти семена и проросли! Поэтому меня удивляет, почему даже представители зарубежной церкви судят об этих вещах с классической либеральной, а не с христианской точки зрения, полностью отождествляя политические институты и… Отечество!…С Наталией Нарочницкой просто так, в один присест, интервью не сделаешь! На одну-единственную тему не поговоришь… Но и несколько минут общения, “отбитых” настойчивостью и терпением у коллег-журналистов или у аудитории, с которой она в данный момент активно полемизирует, бесценны… Ее часто приглашают как эксперта, ученого и политика на конференции, “круглые” столы или в телепередачи, она выступает в прессе, на различных интернет-ресурсах и нередко сама отвечает посетителям разных форумов. И когда я заметил, мол, “часто” и “много” всегда ли это… достаточно, “объемно” или заметно? И, вообще, как сделать так, чтобы побольше и чтобы разной аудитории посчастливило Очаровательная, обаятельная Наталия Алексеевна Нарочницкая почти мгновенно, тихо, но твердо, мне ответила: “А разве так важно “много” и “часто” говорить? Лучше бы, чтоб тебя услышали!” Цитаты от Н.Нарочницкой . “Материя без духа не способна творить историю”. “Нас может разъединять наше прошлое, но должно объединить наше будущее”. “Все успешные государства созданы не на основе “общечеловеческого” и не “гражданами мира”. А идеалами и национальными героями, одержимыми любовью к своим Отечествам: “прекрасной Франции”, “доброй старой Англии”, “святой Руси”. “Отечество любят не по признакам: капиталистическое или коммунистическое, а потому что оно – дар Божий, данный нам для непрестанного созидания, где, конечно, неизбежны взлеты, падения, грехи, заблуждения”. “Не стесняйтесь любить свою Родину такой, какая она есть! Ведь мы и мать именно свою любим, а не мать соседа, хотя та, может быть моложе, красивее и “успешнее”, как сейчас модно говорить”. Москва, апрель За что и с кем мы воевали . В преддверии дня Победы все беззастенчивее становятся заявления, будто бы в войне этой виноват СССР и Победа была не победой, а поражением. Война велась, якобы, не за право на национальную жизнь, не за сохранение народов в мировой истории, а за американскую демократию. Этот тезис тиражируется в западных СМИ. Им оперируют депутаты Совета Европы – этого IV либерального Интернационала, самодовольно раздающего сертификаты на цивилизованность. Требуя извиниться за «оккупацию» и возводя памятники легионам СС, дерзко оскорбляют Россию прибалтийские страны и Польша, которые, если бы не наша Победа, вообще исчезли бы с карты. Но виноваты в этом мы сами. Ибо поругание Победы и истории никогда не было бы начато на Западе, пока его не совершили на Родине Победы. Наш внутренний семейный спор и осуждение реальных и мнимых грехов мы вершили, увы, не с подобающим христианским осмыслением истоков наших взлетов и падений. Подобно библейскому Хаму мы выставили Отечество на всеобщее поругание, за что и терпим теперь кару. Именно отечественные глумители первыми внедрили суждение, что Советский Союз - еще худший тоталитарный монстр, чем нацистский Рейх. Война же была между двумя хищниками за мировое господство, и СССР, якобы, чуть ли не первым готовился напасть на Германию, но Гитлер, мол, просто опередил Сталина. Наш постсоветский либерал, который «нежно чуждые народы возлюбил и мудро свой возненавидел» (Пушкин), уверен, что у плохого государства не могло быть ничего правильного и праведного. Но в памяти о войне Отечественной – войне с чужеземцами, пришедшими завоевать и поработить, споры о том, плохим или хорошим было государство, вообще неуместны. Беда случилась не с государством, а с Отечеством (это в гражданской войне решается спор о государстве). В нынешнем состоянии национального презрения нам внушают, что можно ненавидеть свое Отечество и даже желать ему поражения, если государство устроено не так, как хотелось бы. Но бывает ли идеальное государство без несовершенств и грехов? Когда уместно и правомерно спорить о государстве, и когда нация обязана подняться над этим, отложить распри по поводу устроения государства и объединиться, чтобы защитить Отечество, иначе нечего будет обсуждать потом, не будет вообще никакого потом?... "За что и с кем мы воевали" – это попытка Наталии Нарочницкой разобраться в тех разных и порой странных взглядах на Вторую мировую войну, с которыми сегодня можно столкнуться. Отношения России с Западом никогда не были простыми, но всегда из одной эпохи в другую очень похожими. Но главная мысль в другом: Россия и Европа, части одной культуры с общими христианскими корнями, воевали вместе против нацизма за право народов на выживание. Но с этой мыслью согласны не все. Попытка представить Вторую мировую войну как битву за демократию, в которой тоталитарный Советский Союз и победителем вроде бы не был - это, пожалуй, новейшее и самое грубое искажение истории, смысл которого - подготовка очередного наступления на интересы России. Такого наступления, которое случалось уже не раз.
