Болгарские вооруженные отряды в русско-турецких войнах XIX в. Статья М. Фроловой

Статья Марины Михайловны Фроловой. Институт славяноведения РАН. Впервые была напечатана в книге: Россия и Болгария: К 125-летию русско-турецкой войны 1875–1878 гг. М., 2006.

Болгарские вооруженные отряды
в русско-турецких войнах XIX в.

Участию болгарских патриотов в русско-турецких войнах XIX в. посвя­щено не одно исследование таких видных российских и болгарских истори­ков, как В.Д. Конобеева, Ак.А. Улуняна, А. Анчева, Й. Митева, Г. Вылкова и других. В них проанализирован массив архивных документов, воспоминаний участников походов и представлена яркая картина участия в боевых действи­ях болгарских вооруженных отрядов. Работа, проделанная учеными по каж­дой из четырех русско-турецких войн XIX столетия, позволяет рассмотреть динамику участия в них болгарских добровольцев и проследить изменение роли и места болгарских вооруженных отрядов в событиях того времени.

Начало затяжной русско-турецкой войны 1806-1812 гг. связано с воен­ными действиями русской армии против Наполеона в Восточной Пруссии. Постоянная угроза с запада, сковавшая главные силы России, не позволила ей держать многочисленную армию на дунайском театре военных действий. Небольшая 35-тысячная Молдавская армия в середине ноября 1806 г. заняла Бесарабию, Молдавию, Валахию, не овладев с ходу только крепостями Из­маил и Браилов. Главнокомандующий генерал И.И. Михельсон, желая упро­чить положение своей армии, в течение зимы 1806-1807 гг. стал приглашать на службу запорожцев, некрасовцев, ранее принявших подданство Оттоман­ской империи, обещая по окончании войны поселить их в России и предос­тавить им различные «выгоды». Главнокомандующий Молдавской армией также посчитал целесообразным по примеру прежних походов в Турцию «набирать арнаутов из христиан Османской империи, у которых назрело желание освободиться от турок». Во главе их он предложил поставить «на­чальника одного с ними происхождения, назначив пешему воину 100 руб. и конному 200 руб. платы» за вооружение. С мнением Михельсона вполне согласился Александр I. К тому же некоторые выходцы из балканских вла­дений Османской империи, перешедшие на русскую службу, просили у рус­ского командования разрешение на формирование особых отрядов из наем­ников (волонтеров) из числа болгар, греков, сербов и других, переселивших­ся в Россию и Дунайские княжества. Дореволюционный военный историк А.И. Михайловский-Данилевский сообщал, что в двух первых походах вои­ны из волонтеров и арнаутов составили 3 конных и 3 пеших полка, по 600 человек в каждом. Господарь князь Ипсиланти образовал батальон в 1000 человек. Кропотливая работа советских историков в архивах позволила вы- явить имена многих выходцев из Болгарии, участвовавших в сражениях рус­ской армии. Из многих вооруженных отрядов, сформированных в начале 1807 г., достойны упоминания отряд ротмистра Никитича в 975 всадников, арнаутская команда ротмистра Шейновича и прапорщика Галацана до 300 всадников и 100 пеших, сражавшихся вместе с русскими войсками на терри­тории княжеств. Из рапорта М.И. Кутузова мы узнаем о доблести отставно­го Уланского Его Императорского Высочества Константина Павловича пол­ка ротмистра Никитича, который был по просьбе князя Ипсиланти отправ­лен к нему министром иностранных дел Будбергом в Валахию, где «сфор­мировал казачий полк, несколько арнаутов и пандур, содержа оными аван­посты по берегу Дуная от Зимницы до Турнова и далее, был с ними в сра­жении в 1807 г. под Журжею и под Обилештами под командою генерала Милорадовича с отличием»¹. Их мужество и отвага бесспорны, но хорошо также было известно, что «все сии войска были ненадежны, предавались грабежу, худо подчинялись. Желая извлечь из них возможную пользу, при­казано употреблять их не иначе, как с половинным числом казаков»². Ярким примером, подтверждающим такую жесткую оценку волонтеров, служит отряд под командованием грека Н. Пангалоса, который обязался было на­брать до 3-х тыс. человек. В историографии прежних лет отмечалось, что его отряд пестрый по своему национальному составу, но ядро которого со­ставляли болгары из Македонии, насчитывал 567 человек. Он участвовал в осаде Браилова и затем был направлен в Сербию³. Однако действительность была несколько иная. Так, 22 июня 1807 г. Михельсон писал: «Чтоб у Пан­гала было 2500 человек, я весьма сомневаюсь, и в половине сего числа ибо оных нигде не видать было. В недавнем времени человек до 700 сблизились к генерал-майору Мичурину. Много, — пишет генерал-лейтенант Милорадо­вич, грабят по деревням, многие не вооружены, хотя и отпущено от меня, исключая двукратного отпуска сабель, более 600 ружей. Призвать его людей в Букорест для дальнейшей отправки»⁴. В конце 1807 г. «греческий корпус», наспех навербованный из случайных людей, распался. Н.Пангалосу, при­знанному виновным в развале отряда и его грабежах, запретили в дальней­шем организовывать волонтерские формирования. После подписания между Россией и Турцией Слободзейского перемирия новый главнокомандующий князь А.А. Прозоровский распустил иррегулярные вооруженные отряды. Некоторые из них были отправлены в Сербию, в частности, с этой целью болгарину Пиналову было позволено в начале 1808 г. набрать в Валахии до 500 вооруженных болгар и сербов.

В 1809 г. при возобновлении военных действий русская армия овладела Измаилом и, переправившись на правый берег Дуная, где проживали болга­ры, осадила Силистрию. Главнокомандующий Дунайской армией П.И. Багратион, назначенный после смерти генерала-фельдмаршала Прозо­ровского, обратил особое внимание на установление мирных отношений с болгарами, о чем свидетельствуют его приказы по армии. Из-за недостатка боеприпасов и распространения болезней в личном составе осада Силистрии была снята. «Главный мой неприятель не турки, но климат здешний… Бо­лезни до такой степени свирепствуют,… что немалое число баталионов име­ет едва комплектную роту…»⁵, — докладывал Багратион императору. На зимнее время в связи с трудностями снабжения русская армия была выведе­на с правого берега Дуная, за ней последовали около 13 тысяч болгар, в пе­реселении которых огромную помощь оказала русская армия. В разрабаты­ваемом Багратионом плане летней кампании турецкая армия должна была быть повержена на территории Болгарии, поэтому вопросы взаимоотноше­ний русской армии с болгарским населением рассматривались им с особым тщанием. Багратион предупреждал, что обиды и всякое разорение, заставят болгар стать непримиримыми врагами русской армии, что лишит ее «спосо­бов к продовольствию» и «причинит нам более вреда, нежели вдвое силь­нейшая армия турецкая». Главнокомандующий не исключал возможности того, что Болгария, будучи «весьма населена,… без всякого затруднения может поставить 35 тыс. человек весьма хорошо вооруженных и к войне приобвыкших войск». Но зимой 1810 г. он строго запретил возбуждать бол­гар к «поднятию оружия противу турок», а чрез посредничество старейшин и особенно чрез священников «увещевать их оставаться спокойными в их жилищах, обрабатывать их поля, пещись об их хозяйстве и доставлять вой­скам российским те пособия, в которых они могут иметь надобность»⁶. То­гда же начались было переговоры с представителями болгарской эмиграции и видным деятелем болгарского возрождения Софронием Врачанским о це­лесообразности привлечения болгарского населения к борьбе с турками’. В распространяемых в следующую кампанию воззваниях к болгарскому наро­ду нет призывов к восстанию против турок, только содержится совет при­нимать русских как братьев, не отказывать им в поставке продовольствия и фуража, за которые будет заплачено сполна.

П.И. Багратион вскоре был отозван из Молдавской армии, его место за­ступил молодой генерал граф Н.М. Каменский, успешно закончивший Фин­ляндскую войну 1808-1809 гг. От нового главнокомандующего ждали быст­рейшего завершения войны, русская армия насчитывала до 80 тысяч солдат Она форсировала Дунай и овладела Туртукаем, Базарджиком и Силистрией, однако взять крепости Шумлу и Рущук не смогла, не хватило сил. Появле­ние русских войск в Болгарии привело в движение ее жителей, объединяв­шихся в небольшие отряды, и действовавших, как правило, в районе своих сел. Отдельные небольшие отряды вооруженных болгар сражались вместе с русскими частями под Силистрой, Тутраканом, Базарджиком, Рущуком. В зимний период боевые действия вновь прекратились. В зимний период бое- вые действия вновь прекратились. Вместе с русской армией отошли и бол­гары, которым предложили переселяться в Россию и в Валахию. Поскольку по условиям Тильзитского и Эрфуртского соглашений Россия обязывалась не расширять своих владений далее левого берега Дуная, то и не ставился вопрос о возможном освобождении Болгарии, речь шла только об условиях переселения в южные области России. Кампания 1810 г., несмотря на дос­тигнутые значительные успехи, не сделала Высокую Порту более сговорчи­вой.

А между тем международная обстановка требовала незамедлительного подписания мира с Турцией. Новый главнокомандующий Дунайской армией генерал М.И. ГоЛенищев-Кутузов, назначенный вместо умершего Каменско­го, имел в своем распоряжении только 4 дивизии (46 тыс. человек), осталь­ная часть армии была отведена за Днестр. Изменила тактику ведения войны Порта: от 5-летних оборонительных действий она решила перейти в наступ­ление и непременно отвоевать Бесарабию, Молдавию и Валахию. Кутузов отказался от растянутой, кордонной системы построения армии и собрал последнюю в кулак, чтобы действовать в решающем направлении⁸. Перене­сение театра военных действий на левый берег Дуная влекло за собой мас­совые переселения болгар. Рост числа беженцев, меры, предпринятые Куту­зовым для облегчения их положения (освобождение на 3 года от всех пода­тей и повинностей) предопределили и успех создания отрядов из болгарских добровольцев. 6 мая 1811 г. главнокомандующий доносил: «Зная качества сего народа, твердого к опасностям и лишениям приобвыкшего, ожидаю от них лучшей пользы, как от пандур, составленных большею частью из бро­дяг. Посему поручил я генерал-майору Турчанинову, командующему в Тур­но войсками, таковых болгар, …всех переписать и разделить на сотни под названием булгарской команды, учредить порядок сообразной жизни и обыкновениям их и позволить им между собой назначить чиновников со званием по их желанию, а вооружить из турецкого оружия, хранящегося в ведомстве генерал-майора Турчанинова, в том числе боевые патроны вы­дать. Во время нахождения болгар сих на службе назначено производить им жалование и сверх того имеющим быть в нижних званиях и простым булга­рам — порционные деньги на крупу, мясо и соль и им же солдатскую дачу провианта»⁹. 19 мая Кутузову было предложено представить сведения о стоимости содержания болгарской команды: «может ли ожидаемая от услуг их польза соответствовать издержкам, кои на них употребить должно бу­дет». Вопрос был задан не спроста. «В 1806 г. князь Ипсиланти обещал вы­ставить до 20 тыс. пеших и конных, издержал большие суммы и не выставил более 5 тыс. человек, а в сражении мы никогда не видали 2 тыс. человек»¹⁰, — вспоминал князь И.Ф. Паскевич. Тем временем болгары, переселившиеся на левый берег Дуная, нуждались в защите своего имущества и в обеспечении покоя своих селений от внезапных набегов турок. Они сами решили органи­зовать свое земское войско. Каждые 5 семейств выделяли в него по одному человеку и обязывались его содержать. Составление такового Земского вой­ска Кутузов возложил на генерал-лейтенанта П.К. Эссена. Предполагалось, что численность его должна была возрасти до тысячи человек. Вооружить его бойцов приказано турецкими ружьями, найденными в крепостях, снаб­дить и патронами. Если войско это будет удалено от жилищ своих, то тогда следовало отпускать ему провиант, — докладывал Кутузов М.Б. Барклаю де Толли 31 июля 1811 г.¹¹.

В Дунайскую армию после излечения ран, полученных в Сербии, воз­вратился ротмистр Никитич, представленный к награждению за предыду­щие кампании орденом Св. Владимира 4 степени с бантом и золотою саб­лею. В 1810 г. сформированный им казачий полк, названный Сербским, с отличием действовал в Сербии. Главнокомандующий поручил именно Ни­китичу сформировать болгарскую кавалерию, т.к. «по знанию им языка, ха­рактера болгары охотнее окажут ему доверенность». В отношении от 11 июня 1811 г. Кутузов испрашивал чин поручика некому Ватикиоти за неод­нократно оказываемые подвиги храбрости и за взятие в плен 2 турок. Его команде в 30 отважных болгар главнокомандующий велел выдать в поощ­рение по 2 червонца каждому. В сентябре за участие в поиске и захвате 30 турок поручику Димитру Ватикиоти, части вверенной ему болгарской ко­манды и казакам Уральского полка была объявлена благодарность¹².

Идея о болгарском земском войске была столь распространена и попу­лярна, что в июне 1811 г. и Димитр Ватикиоти со своей стороны также об­ратился к Кутузову чрез посредничество генерал-майора Инзова сформиро­вать Болгарское земское войско. В.Д. Конобеев по архивным документам воссоздал организацию Болгарского земского войска. Оно строилось на строго добровольной основе и объединило как отряды, действовавшие в Болгарии 1810 г. и отошедшие вместе с русской армией, так и отряды, вновь создаваемые болгарской эмиграцией в Дунайских княжествах. Впрочем, не все болгарские отряды пожелали войти в состав Болгарского земского вой­ска и подчиниться Ватикиоти. В войско вступило 500 человек, затем чис­ленность его возросла до 2 тысяч. Вначале болгарским ополченцам пропи­тание обеспечивали болгарские селяне, впоследствии они были поставлены на довольствие и постой, получали жалование. Болгарское земское войско подчинялось русскому командованию непосредственно генерал-майору Гамперу, но командиров десяток и сотен, на которые оно подразделялось, избирали сами ополченцы. Русское командование весьма бережно отнеслось к национальному чувству воинов-добровольцев, сохранив, как совершенно верно отмечали исследователи, определенный колорит и традиции гайдуц­ких чет. С момента своего создания Болгарское земское войско планирова- лось как иррегулярное, и на зимнее время предусматривалось отпускать добровольцев по домам и соответственно снимать с довольствия. Им была поручена охрана левого берега Дуная от вторжения турок. Болгарским во­лонтерам довелось участвовать в различных совместных с русской армией операциях: в разведке, обеспечении переправы через Дунай, в боях под Тут- раканом, Никополем, Силистрией, Видином. Кутузов высоко оценил боевые качества Болгарского земского войска. Его командир поручик Димитр Вати- киоти был награжден за храбрость золотой саблей¹³.

Затягивание Портой, которую поддерживала Франция, подписание мир­ного договора и приток в Дунайскую армию новых добровольцев предопре­делили решение Кутузова вооружить еще тысячу болгар. После Бухарест­ского мира новый главнокомандующий адмирал Чичагов в конце мая 1812 г. распустил Болгарское земское войско, воины которого вместе со своими семьями переселились почти все в Бесарабию, отошедшую к России. Россия стояла на пороге новых испытаний и блестящих побед.

Вероятно, нужно с большой осторожностью говорить о болгарских воо­руженных отрядах в первые годы русско-турецкой войны 1806-1812 гг., по­скольку «арнаутские» отряды были многонациональны, составлены зачас­тую из бродяг, плохо обучены и не дисциплинированы. Только массовые переселения болгар создали базу для появления действительно болгарских вооруженных отрядов, частью вошедших в Болгарское земское войско.

События в Греции 1821 г. всколыхнули всю общественность России. С этого времени в русском Главном штабе стали разрабатываться планы новой войны с Османской империей, в которых много внимания уделялось непо­средственному участию болгарских добровольцев. Но в окончательном ва­рианте операционного плана И.И. Дибича привлечение болгар решительно отклонялось. Николай I в специальном рескрипте подчеркивал, что необхо­димо «сохранять спокойствие» на занимаемых русской армией территориях, что было продиктовано опасением коалиционной войны. С одной стороны, Австрия стягивала свои войска к границам России, с другой, Англия грози­лась вмешаться в конфликт на стороне Турции, если Россия вызовет «общее восстание всех турецких христиан». Это также предопределило и выбор операционного направления движения русской армии, которое лежало в стороне от Сербии и Черногории и почти исключало возможность вовлече­ния в борьбу болгар. Наступление шло через пустынную Добруджу, не рас­полагавшую продовольственными ресурсами, Малые Балканы, не удобные для военных действий, к Адрианополю, в районе четырехугольника крепо­стей, который турки считали неприступным¹⁴. Эта местность была населена мусульманами, враждебно настроенными к русским. К тому же Турция предприняла ряд мер к предотвращению любой помощи болгар русской ар­мии. В прокламации от 8 декабря 1827 г. султан предупреждал своих право­верных подданных, что войной с Россией воспользуются христиане, чтобы «сокрушить до основания Оттоманскую империю». Задолго до войны ту­рецкие власти изъяли у болгар оружие, закрыли все частные предприятия по изготовлению пороха. Таким образом, обстоятельства войны 1828-1829 гг. в целом сложились весьма неблагоприятно для широкого развертывания фор­мирований болгарских добровольцев.

Появление русских войск в Дунайских княжествах привело в движение болгарскую эмиграцию, которая стала решительно настаивать на восстанов­лении Болгарского земского войска, что в тех условиях расценивалось как нежелательное деяние. И, тем не менее, русское командование разрешило отдельным болгарским добровольцам вступать в 4-ю Уланскую дивизию при условии, что с окончанием войны они вернутся к прежним занятиям. Капитан русской армии Георгий Мамарчев и капитан Панайот Фокиано ор­ганизовали отряд, очень пестрый по своему национальному составу: болга­ры, влахи, молдаване, греки, сербы, албанцы. Всего около 275 человек. По­мощь отряда в нескольких разведывательных операциях, при переправе че­рез Дунай русских войск в районе Силистры и самое участие в сражении с турецким гарнизоном были столь существенны, что первоначальное недо­умение и даже возмущение главнокомандующего русской армией фельд­маршала графа П.Х. Витгенштейна от донесений генерала Л. Рота о болгар­ском отряде сменилось вопреки инструкциям на позволение остаться болга­рам при русском войске. Фельдмаршал Витгенштейн просил генерала Рота представить свои соображения на предмет создания болгарского ополчения. Впоследствии отряд разделился на два: под командованием Панайота Фо­киано состояли главным образом конные воины, которые вместе с казаками охраняли левый берег Дуная от вторжений турок. Отряд Мамарчева дейст­вовал на Дунае. За храбрость Панайот Фокиано был награжден орденом Св. Владимира 4 степени с лентой, Георгий Мамарчев — орденом Св. Анны 3 степени. Стали создаваться и другие отряды. Всего в 1828 г. участвовало приблизительно 550 добровольцев¹⁵.

Неудачи и трудности кампании 1828 г., болезни, которые сокращали чис­ленность русской армии действенней, чем сражения с турками, заставили рус­ское командование составить новый операционный план и частично пересмот­реть отношение к болгарским волонтерам. Полковник И.И. Липранди, стремясь использовать опыт Отечественной войны 1812 г., ратовал за создание из болгар партизанского корпуса. Впрочем, Липранди удалось лишь объединить под сво­им командованием часть уже возникших добровольческих отрядов. В дислока­ции 2 армии в октябре 1829 г. отмечены при Силистрии и Туртукае «партии сербов и волонтеров полковника Липранди», но не указана их численность. Больше других отрядов волонтеров при русской армии на правом берегу Дуная не обозначено, хотя по Малой Валахии четко даны расположение и количество батальонов пандуров, пеших волонтеров капитана Алекса, конных волонтеров, составивших 7 батальонов, численностью в 2750 человек¹⁶.

Значительный размах национально-освободительное движение приоб­рело в Южной Болгарии, в районе Созополя, после его захвата в феврале 1829 г. русским десантом. Адмирал А.С. Грейг перевел главные силы из Варны к Созополю, где сосредоточилась эскадра контр-адмирала Кумани в составе 4 линейных кораблей, 2 фрегатов, 2 бригов и 3 канонерских лодок. В городе возник вооруженный отряд — Созопольская болгарская дружина, к маю месяцу насчитывавший более 100 человек. Русское командование по­пыталось было координировать действия дружины, назначив ее командиром русского офицера подпоручика Екатерининского пехотного полка Ревельо- ти. Но уже в июне 1829 г. пришлось отозвать русского офицера, который, по словам болгар, сковывал их инициативу. Небольшие отряды появились в Месемврии, Анхиало. В стране в это время действовали десятки вооружен­ных отрядов, которые возникали по ходу движения русских войск по терри­тории Болгарии и выполняли всевозможные функции: совместные с русской армией военные действия, охрана ее тыла и флангов, разведка, самооборона населения, доставка продовольствия для Дунайской армии, ремонт дорог, земляные работы и др.

Русско-турецкая война 1828-1829 гг. велась в сложной международной обстановке. Военные демарши Австрии и угрозы Англии заставили русское командование отказаться от заранее создаваемых формирований болгарских добровольцев, но обстоятельства войны внесли свои коррективы. В боях с турецкой армией на различных участках обширного театра военных дейст­вий сражались вместе с русскими войсками и болгарские добровольцы, и вооруженные болгарские отряды. В ходе войны была выражена надежда получить для Болгарии автономию, что было весомо высказано в «Мемо­рандуме русскому царю от имени болгарского народа», который вручил Александр Некович русскому командованию для пересылки в Петербург. Но этот вопрос не был отражен в Адрианопольском мирном договоре 1829 г. С уходом русской армии из Болгарии несколько десятков тысяч болгар Северо-восточной Болгарии (в первую очередь из Добруджи) поспешили эмигрировать в Россию и Дунайские княжества, что определенно свидетель­ствовало о размахе активного сочувствия русской армии.

Накануне Крымской войны в правительственных кругах России изучался вопрос о привлечении балканских народов к военным действиям. На основе записок фельдмаршала князя И.Ф.Паскевича выработался план ведения вой­ны, состоящий из трех этапов. На первом этапе предполагалась внушительная демонстрация, завершаемая занятием Дунайских княжеств, затем блокада Босфора. Третий этап состоял в признании независимости княжеств Сербия и Болгария и организации национальных восстаний в европейских владениях Турции. «И тогда вряд ли Турецкая империя устоит и, вероятно, будут везде бунты христиан и настанет последний час Оттоманской империи»¹⁷.

Летом 1853 г. Дунайская армия численностью в 87 тыс. человек вошла в Дунайские княжества и, не обнаружив турецких войск, выдвинулась к Ду­наю. Ей предстояло контролировать весьма обширную территорию, не по­зволяя неприятелю переходить на левый берег Дуная, поэтому главноко­мандующий генерал-адъютант кн. М.Д. Горчаков расположил войска тонкой цепью по кордонному принципу. Фельдмаршал кн. И.Ф. Паскевич был твердо уверен, что у России «есть более страшное для Турецкой империи оружие, успеху которого ни одно государство в Европе воспрепятствовать не может: это влияние наше на христианские племена». Впервые стали об­суждать вопрос о формировании христианского ополчения. В записке от 11 сентября 1853 г. Паскевич сообщал свои соображения Николаю I: «Устрой­ство ополчений произведет необходимое волнение во всех христианских подданных султана. Не все, конечно, к нам пристанут, но будут, по крайней мере, не против нас. Предпочитаю сие средство всем другим, потому что оно сохранит наши собственные войска, которые нам могут быть нужны на западной границе, а в Турции гибнут от болезней, во-вторых, сохранят так­же и издержки, ибо содержание туземного войска не может обходиться так дорого, как посылка наших корпусов в Турцию». Рассматривая опыт «арна­утских» формирований предыдущих русско-турецких войн, Паскевич отме­чал, что им недоставало учителей, которые бы дали прочное и правильное основание отчаянной, но не стройной толпе, также недоставало и умения употребить их в дело. Паскевич считал, что «зерном христианских ополче­ний» должны послужить войска Дунайских княжеств, число которых, «по слухам, простирается до 10 тыс. человек». Увеличив количество до 20 тыс. из старых служивых и из охотников и выбрав из них болгар, сербов и гре­ков, следовало составить из них отдельные роты или команды и распустить за Дунаем прокламации, приглашая всех христиан присоединиться к соз­данным уже ополчениям, объявив при этом, что каждому явившемуся дано будет оружие, порох, провиант и деньги, платимые помесячно. Если не жа­леть денег, то новая армия составится в 30-40 тыс. человек, тогда как рус­ские войска будут уменьшаться из-за болезней¹⁸.

4 (16) октября Турция объявила России войну. 21 октября в России был опубликован манифест о войне с Турцией. Придерживаясь оборонительной тактики, в начале ноября 1853 г. Николай I полагал: «Мы не иначе должны двигаться вперед, как ежели народные восстания за независимость примут самый обширный и общий размер; без сего общего содействия нам не следует трогаться вперед; борьба должна быть между христианами и турками; мы же как бы оставаться в резерве». Хотя русского государя не покидали сомнения: «Признаюсь, не велика мне надежда на них, разве на сербов»¹⁹. Русское ко- мандование постоянно получало сведения от болгар и их уверения о широко­масштабной подготовке восстания, которое, вспыхнув, облегчит проход рус­ских войск по самой Болгарии. Но Горчаков не разделял твердую убежден­ность Петербурга в общем восстании христиан при оборонительном положе­нии русских войск без перехода через Дунай, ибо «невозможно оказать ка­кую-либо помощь нашим единоверцам», а они «возможно не поднимут вос­стания, исключая, может быть, население Эпира и Фессалии, но там не может быть ничего серьезного»²⁰. Н.Х. Палаузов, один из организаторов Одесского настоятельства и его руководитель, в «Записке о Болгарии» от 20 января 1854 г. также увязывал подготовку и планирование народного восстания, в котором «сотни тысяч» поднимутся на борьбу с турками, с ходом военных действий русской армии. «До перехода русских войск за Дунай невозможно и даже па­губно возбудить болгар к народному восстанию»²¹.

В декабре 1853 г. в Главной квартире русских войск было разработано «Положение для формирования батальона волонтеров в Придунайских кня­жествах». Батальон из 4 рот предусматривалось набрать из болгарских пере­селенцев и поручить им несение караульной и гарнизонной службы в освобо­ждаемых русской армией населенных пунктах Болгарии. В дело его формиро­вания активно подключились представители болгарской эмиграции: Болгар­ский Центральный комитет в Бухаресте (Епитропия) и Одесское болгарское настоятельство. 1 января 1854 г. была начата официальная запись доброволь­цев. Н.Х. Палаузов с воодушевлением писал: «Наши волонтеры молодцы, и их собирается довольное количество. Многие бросают свои занятия, торгов­лю, многие отцы с детьми записываются в волонтеры. Энтузиазм велик»²².

В связи с возросшей вероятностью войны с Англией и Францией, были разработаны новые планы, согласно которым в марте 1854 г. русская армия успешно форсировала Дунай, овладела почти без потерь крепостями в ниж­ней части Дуная Исакчей, Тульчей, Мачином, вступила в Гирсово и остава­лось ей завладеть Силистрией. Однако фельдмаршал Паскевич из-за угрозы выступления Австрии медлил с осадой Силистрии, пытаясь убедить царя в нецелесообразности наступления. 22 апреля 1854 г. он писал Николаю I: «На болгар надежды не много. Между Балканами и Дунаем болгары угнетены и не вооружены; они, как негры, привыкли к рабству. В Балканах и далее, как говорят, они самодеятельнее, но между ними нет единства и мало оружия. Чтобы соединить и вооружить их, надобно время и наше там присутствие… в Турции ждали бунта вследствие нововведения, но до сих пор это не под­тверждается». Далее следует просто убийственный перечень просчетов, упущений и недомыслий: «Не думали, чтобы с Австрией теперь была Прус­сия. Мы думали, что у турков нет армии, оказалось что армия их только по принятому плану не действует до присоединения к ней французской армии. Думали, что у них нет хлеба, теперь мы знаем, что Силистрия и вообще кре­пости снабжены запасами на весь год. Думали, что гарнизон Силистрии не более 8 или 10 тыс., теперь он увеличен до 20 тыс., могут держаться одни, тем более, что крепость усилена 9 новыми фортами. Думали, что в начале мая можем взять эту крепость, между тем только 28 апреля можем присту­пить к осаде. Наконец, если даже и возьмем Силистрию, то это не принесет нам много пользы, ибо должны будем оставить ее, когда в тылу будут авст­рийцы. Чего мы требовали от Турции для христиан, подвластных ей, то и даже более, она дала им уже. Стояли мы в Княжествах только чтобы прину­дить Турцию к тому, что ею ныне уже сделано. Правда, она сделала это не для нас, но для Франции и Англии». Фельдмаршал предлагал «в настоящую минуту сообщить Австрии и Пруссии, что мы выходим из княжеств, предос­тавляя западным державам охранение обещанных им Оттоманской Турцией прав для подвластных ей христиан»²³. Государь же настаивал на взятии Си­листрии и оказании помощи Сербии. Силистрия была обложена с двух сто­рон, но ни Паскевич, ни сменивший его Горчаков не торопились штурмо­вать ее, ограничиваясь лишь демонстрациями.

Русских тепло встречали в Болгарии, многие ее жители изъявили жела­ние вступить в батальон волонтеров, в котором к началу июня было сфор­мировано уже две болгарские и три сербские роты, создавалась румынская милиция²⁴. Эти подразделения находились в основном вместе с русскими частями под Силистрией, причем признавалось «употреблять волонтеров не целыми ротами, а по полувзводно каждый раз, когда полк тот, к которому они прикомандированы, выходит на работы или в прикрытие траншеям и батареям». Еще в январе 1854 г. рассматривались предложения о разверты­вании партизанской «малой войны» силами болгарских отрядов, посылае­мых в тыл неприятеля. Члены Одесского настоятельства со своей стороны в записке «О формировании болгарских волонтеров», поданной русскому ко­мандованию, ратовали о создании отдельной военной единицы из отрядов болгарских волонтеров, которые самостоятельно действовали бы за Дунаем. Эти отряды должны были соединиться с восставшим народом и обеспечить продвижение русской армии вглубь Болгарии²⁵. Н.Х. Палаузов писал: «По­стараемся составить свободных волонтеров,… чтобы не зависели ни от кого, а поднялись бы сами и увлекли бы с собою и других…»²⁶. Поэтому чтобы ускорить восстание христиан Османской империи, весной нескольким от­дельным болгарским отрядам было поручено организовать партизанскую войну внутри Болгарии. В мае С.Н. Палаузов в письме к профессору Мос­ковского университета С.П. Шевыреву сообщал, что «в Габрово готовы 3000 и имеют оружие, в Тырново готовы 9000 (частью имеют оружие), в Елене — 6000, в Мелешеве гайдуки также готовы, и скоро начнется «малая война»²⁷. Мнение же русского командования было иное. Горчаков в донесении воен­ному министру от 1 июня 1854 г. констатировал, что «христианские племена вовсе не показывают готовности взяться серьезно за оружие, они молят Бога за Русского Царя, но жертвовать собой для успеха святого дела боятся и не хотят»²⁸. Действительно, сил нескольких болгарских отрядов, отправленных вглубь Болгарии, явно не хватило, чтобы они стали ядром будущего восста­ния, да и времени им было отпущено мало²⁹. Омер-паша в противовес объя­вил о формировании польского легиона и «султанского казачьего полка»³⁰.

Силистрия не была взята: когда все было готово, наконец, к штурму крепости 9 (21) июня 1854 г., прибыл курьер от главнокомандующего с сек­ретным приказом снять осаду и начать немедленную эвакуацию войск на левый берег Дуная, что и было завершено к 14 (26) июня. Поспешность из­менения планов была вызвана концентрацией сил Австрии (150 тыс.) на границе Дунайских княжеств, высадкой союзных войск Англии и Франции в Варне, а также явной задержкой «бурного выступления славян». Дунайской армии пришлось оставить занимаемые позиции и отойти за Прут. Вместе с нею ушли болгарские и сербские дружины, несколько тысяч болгарских семей переселилось в Россию. Батальон волонтеров был распущен, но часть болгарских добровольцев приняло участие в боевых действиях в Крыму и в несении караульной службы в низовьях Дуная и крепости Измаил.

При подготовке русско-турецкой войны 1853-1856 гг. впервые в поли­тических планах России был поставлен вопрос о предоставлении независи­мости Болгарии. В связи с этим существенно возросла роль болгарских доб­ровольческих формирований, которые создавались русским командованием согласно специально разработанным положениям. Им стали поручать вы­полнение самостоятельных боевых операций. На содержание и вооружение волонтеров были выделены значительные денежные средства. Но пораже­ние России в Крымской войне приостановило процесс перерастания болгар­ского батальона добровольцев в регулярное воинское подразделение.

Последним этапом развития болгарских вооруженных отрядов стала русско-турецкая война 1877-1878 гг. В начале октября 1876 г. при обсужде­нии плана будущей войны, составленного генералом Н.Н. Обручевым, был решен вопрос о создании Болгарского ополчения. Согласно «Основаниям для организации болгарского войска» оно должно было стать основой для будущей армии независимой Болгарии. Но в предстоящей войне ему отво­дилась вспомогательная роль: содействовать русской армии в «сохранении спокойствия и порядка в Задунайских странах», поскольку считалось, что болгары не приобрели привычки к регулярной военной службе. Это вырази­лось в отсутствии артиллерии и в формировании только пехотных и кавале­рийских подразделений. Начальником ополчения был назначен генерал Н.Г. Столетов. В Кишиневе была укомплектована полностью одна дружина и положено начало второй и третьей. Ее ядро составили болгарские добро­вольцы, которые сражались в составе сербской армии и после ее поражения перебрались в Кишинев, «совсем бесприютные», лишенные «всяких средств к жизни»³¹. До официального объявления войны с Турцией создаваемое бол­гарское ополчение под видом Почетного конвоя главнокомандующего рус­ской армией получало обмундирование и вооружение от имени Славянского комитета. 12 апреля был подписан манифест о войне с Турцией. В этот день состоялся высочайший’ смотр в Кишиневе, и болгарские добровольцы удо­стоились получить царское «спасибо». 29 апреля был дан приказ о форми­ровании Болгарского ополчения. Его центром стал румынский го­род Плоешти, где размещался штаб русской армии. Численность 6 болгар­ских дружин возросла до 4300 человек. Однако попытки сформировать в Плоешти конные сотни не удались; только с переходом болгарского опол­чения за Балканы в г. Эски-Загре (Стара-Загора) в его конные сотни стали вступать добровольцы со своими лошадьми, снаряжением и обмундирова­нием. Однако после отхода Передового отряда и болгарского ополчения к Шипкинскому перевалу болгарские конники вышли из ополчения. До конца войны в ополчении были только конные ординарцы.

За довольно короткий срок русские офицеры и унтер-офицеры сумели обучить болгарских волонтеров, что позволило начальнику ополчения Н.Г. Столетову добиться включения Болгарского ополчения в Передовой отряд Дунайской армии, воины которого героически сражались при Стара- Загоре, участвовали в обороне Шипки, в походах за Балканы в отряде Ра- децкого, в атаках Шейновского укрепления лагеря турок. Первое боевое крещение у Ески-Загре добровольцы выдержали с честью, и генерал И.В. Гурко записал в приказе 12 июля 1877 г.: «…в этом деле вы сразу пока­зали себя такими героями, что вся русская армия может гордиться вами… Вы ядро будущей болгарской армии. Пройдут годы, и эта будущая болгар­ская армия с гордостью скажет: «Мы потомки славных защитников Ески- Загры»³². После знаменитых боев на Шипке Болгарское ополчение стало получать винтовки системы Крнка.

Согласно планам генерала Столетова с переходом русской армии через Дунай предполагалось сформировать еще 6 болгарских дружин. Для этого от каждой дружины отделялось по роте, которая должна была стать основой но­вой дружины, провести обучение новых добровольцев. Свиштов, первый ос­вобожденный город Болгарии, стал пунктом формирования второй группы ополчения. Но оно росло медленно. С одной стороны, его формирование было пущено на самотек, а с другой, чорбаджийские круги Болгарии проводили широкую агитацию против вооруженной борьбы и формирования ополчения. Неуспехи русской армии под Плевной и отступление Передового отряда из-за Балкан также не способствовали притоку добровольцев. Комплектование зна­чительное ускорил;ку«лось после перевода дружин в Тырново и Габрово. Впрочем, по настоянию князя В.А. Черкасского, заведующего гражданскими делами при главнокомандующем, эти дружины использовались в основном для кара­ульной службы, что привело к сокращению их рядов.

Подъем национально-освободительного движения болгарского народа выражался также в создании народной милиции и вооруженных болгарских отрядов при частях русской армии в основном из жителей освобождаемых населенных пунктов. Они получали от русской армии оружие и обычно дей­ствовали в районе своего села или города. Как правило, вооруженными бол­гарскими отрядами командовали русские офицеры и они выполняли боевые задачи тех частей русской армии, при которых они возникали. Народная милиция несла патрульную службу, охраняла подступы к городам, вела бои с мелкими отрядами турецкой армии³³.

Русское командование, изучив записки полковника Г.И. Бобрикова, пол­ковника Н.Д. Артамонова и М.А. Хитрово о возможности использования бол­гарских чет в военных действиях, поручило дело формирования и руково­дства ими на левом фланге русской армии Н.Д. Артамонову, помощником которого был П. Хитов. В районе Ловеча, на правом фланге, действовал М.А. Хитрово, также получивший деньги и ружья для чет. Численность каж­дой четы колебалась от 30 до 60 человек, поскольку присоединялись охотники из местных сел, которые возвращались домой при продвижении отряда далее вперед. Постоянны были воеводы и некоторое число македонцев. По оконча­нии войны четы, ставшие в тягость местным жителям, были распущены, а их командиры-воеводы были награждены знаками отличия военного ордена³⁴.

Таким образом, в ходе русско-турецкой войны 1877-1878 гг. вооружен­ная борьба болгарского народа против турецких завоевателей приобрела новые черты и формы. Наряду с заранее созданными и обученными дружи­нами Болгарского ополчения успешно боролись четы, народная милиция и отдельные вооруженные отряды при частях русской армии. Победа России принесла Болгарии свободу и независимость.

Каждая русско-турецкая война XIX в. становилась качественно новой ступенью в развитии национально-освободительной борьбы болгарского народа, зрелости его политических устремлений. Росла и видоизменялась также роль болгарских вооруженных отрядов. От участия отдельных бол­гарских патриотов до формирования Болгарского ополчения — ядра армии свободной Болгарии — таков славный путь нескольких поколений борцов болгарского народа за свою независимость.