Статья Воробьевой Ирины Григорьевны из сборника Россия и Болгария: К 125-летию русско-турецкой войны 1875–1878 гг. М., 2006.
Тверь и освобождение Болгарии. 1877-1878 гг.
Тверская земля неразрывно связана с Болгарией. Наш город Тверь — побратим Велико-Тырнова. Между двумя городами завязалось экономическое и культурное сотрудничество. Тверской университет имеет договор о сотрудничестве с университетом им. свв. Кирилла и Мефодия в Тырново. Ежегодно к нам приезжают студенты и преподаватели из Болгарии, студенты университета и Тверского филиала Академии славянской культуры изучают болгарский язык, бывают в Болгарии на практике. В ноябре 2002 г. администрация Твери совместно с университетом проводила научную конференцию, посвященную освобождению Болгарии. Мы пригласили представителей из Велико-Тырнова, в составе делегации был и митрополит Григорий. Это не первый визит болгарских гостей в наш город. История нашей дружбы началась со времен русско-турецкой войны 1877—1878 гг.
Военным действиям на Балканах, как известно, предшествовали длительные дипломатические переговоры, но, к сожалению, возникший Восточный кризис не удалось разрешить мирным путем. В 1875 г. поднялись повстанцы в Боснии и Герцеговине, а вскоре начались военные действия в Сербии. Накалялась обстановка и в Болгарии. В апреле 1876 г. здесь также началось восстание, но правительство Османской империи жестоко подавило его. Вся европейская пресса сообщала о зверствах турок в Болгарии. Погибли и стали жертвами террора свыше 30 тысяч безвинных мужчин, женщин и детей. Десятки народных героев погибли на виселицах, сотни были отправлены в ссылку и на каторгу.
Сведения, поступавшие из Болгарии о продолжавшихся жестокостях, всколыхнули широкие слои русского общества. То, что это было искреннее и прочное чувство самого народа, признавали многие современники. Иван Сергеевич Аксаков на заседании Московского славянского благотворительного комитета говорил: «Наше народное движение изумило не одну Европу, но и русское общество, то есть образованный, мыслящий слой России, именно тем самым, что оно было народное, не в риторическом, а в точном смысле этого слова».
В Тверской губернии о событиях на Балканах стало известно из газет и рассказов людей, связанных с руководителями Славянского благотворительного комитета. Секретарём Московского комитета был Нил Александрович Попов, выпускник Тверской гимназии, а в то время — профессор Московского университета. Он часто бывал в Твери, поддерживал переписку с родными и друзьями, приезжали в губернию и члены комитета. Характери- зуя настроения в Твери, один из корреспондентов комитета писал Попову: «В настоящее время наше сочувствие основывается не на родстве с южными славянами, а на чувстве гуманности — в более образованной среде, с примесью сознания единства веры в простом народе».
О роли Славянских комитетов в те годы в жизни России точно сказал русский философ В.С. Соловьев в статье «Народная беда и общественная помощь»: «Славянские комитеты удовлетворяли сперва нашему славянолюбию лишь в скромных размерах… но, когда в 1876 г. разнеслись по России вести об избиениях в Болгарии и возникло сильное и, по крайней мере, некоторое серьезное стремление помочь избиваемому народу, те же самые славянские комитеты, над которыми года два перед тем покойный Катков в качестве реального политика издевался, как над пустою затеею «старца Погодина и его молодого друга Нила Попова», вдруг выросли и стали руководящею общественною силою и увлекли за собою самого Каткова в числе прочих».
В начале лета 1876 г. комитеты обратились с воззванием: «Люди русские, да не оскудевает и ныне ваша помогающая рука. Вы спасли от голодной смерти многих и очень многих, бежавших из Боснии и Герцеговины. Теперь не оттолкните от вашего сердца и припавших к ним болгар!»
Обращение комитетов быстро распространилось по стране. Кто и как организовывал сбор пожертвований в Тверской губернии? Данные об этом можно получить из архивных документов. Сохранилось несколько дел в фонде канцелярии Тверского губернатора, датируемых 1875—1880 гг. Чтение и анализ этих дел показывают, что Тверской губернатор Афанасий Николаевич Сомов как председатель Тверского управления общества попечения о раненных и больных воинах 13 июля 1876 г. издал за № 3570 предписание об открытии сбора добровольных пожертвований в пользу больных и раненных на Балканском полуострове.
Правительство, встревоженное действиями на местах, решило проконтролировать деятельность славянских комитетов, и 3 августа 1876г. был издан циркуляр Министерства внутренних дел. В нем указывалось, что «до сведения государя императора дошло, что настроение, возбужденное в русском обществе событиями, происходящими на Балканском полуострове, принимает столь широкие размеры, что не только устраивают в некоторых местах по этому поводу собрания без разрешения начальства, но и самый сбор пожертвований в пользу славян южных славян производится иногда неправильно.
Губернатору предлагалось контролировать сбор пожертвований и проведение собраний выдачей письменных распоряжений. По уездам 16 августа было разослано губернаторское распоряжение о том, что все желающие пожертвовать в пользу славян должны быть направляемы исправником к местным предводителям дворянства, или городским головам, или волостным старшинам. Частным лицам разрешалось производить подписку и сборы денег и вещей только при получении письменного удостоверения, причем исправник обязан «сообщать подробные сведения о нравственных качествах и благонадежности лица, предполагающего принять на себя труд пожертвований»1. То есть сбор пожертвований возглавили губернские чиновники.
Позднее, 18 августа, на имя губернатора от председателя Комиссии по сбору пожертвований в пользу страждущих семейств славян Боснии, Герцеговины и Болгарии, состоящей при C-Петербургском отделе Славянского благотворительного комитета, Т.Н. Филиппова поступило официальное письмо, датируемое 31 июля 1876 г. К нему прилагались конверты с печатными воззваниями комитета и подписными листами для сбора пожертвований. Филиппов просил губернатора сделать распоряжение о рассылке конвертов к волостным старшинам. Тверской губернатор 27 августа разрешил рассылку подписных листов по уездам, но указывал, что «подписка эта ни в коем случае не должна быть принудительной»2. Деньги предлагалось отправлять либо в Тверь, либо по адресу славянских комитетов, а исправников обязывали вести учет пожертвований и доставлять сведения губернатору. На основе их донесений можно получить достоверные факты о реальной помощи тверитян южным славянам.
В те годы в Тверской губернии было 12 уездов, в них проживало 1,5 миллиона человек. В губернском городе значилось около 30 тыс. человек. Численность дворянского сословия была невелика: менее 1% от общего числа жителей губернии, но именно они были самыми активными при сборе пожертвований. В губернии было проведено несколько концертов с приглашением столичных артистов, поставлены любительские спектакли, организованы городские гуляния и танцевальные вечера, полученные средства передавались в комитеты. В целом это составило более 2,5 тыс. рублей. Значительные поступления были от торговых городов: Корчевы, Кашина, Вышнего Волочка, Осташкова. Земские собрания Бежецка, Кашина и Вышнего Волочка постановили пожертвовать из сумм земства 3 тыс. рублей. Поступали пожертвования от чиновников, которые просили отчислять процент от жалования. Даже тверские арестанты собрали 52 рубля. От евреев, проживавших в Твери, поступило пожертвований в пользу славян 71 руб. 80 коп.
Тверские крестьяне жертвовали от 3 до 50 копеек. В деле имеется уникальный текст приговора Кузьминского волостного схода от 22 августа 1876 г. В нем сказано, что уполномоченные Кузьминской волости Вышневолоцкого уезда единодушно постановили собрать с 1774 душ по 3 копейки серебром, в итоге было собрано 82 рубля. В подписных листах кроме денег указаны вещи, принесенные крестьянами. Среди них рубахи, подштанники, полотенца, много белого холста, ниток, бинтов, корпии. Мастера с. Кимры Калязинского уезда отправили в Московский славянский комитет 401 пару сапог, из них 20 пар офицерских.
В целом, по моим подсчетам на основании сведений исправников, было собрано около 10 тыс. руб. Точные подсчеты сделать невозможно, так как часть денег поступала непосредственно в комитеты от их членов, собиравших деньги в кружки в базарные дни, в церквах и просто на улицах.
Сохранилось любопытное дело о сборе пожертвований в г. Старице сестрой старицкого помещика доктора математики Сергея Валентиновича Де- Роберти, Марией Валентиновной Ватсон, которая была членом дамского кружка Петербургского славянского комитета. Эта история, рассказанная старицким исправником почти как детектив, показывает, что отношение к кружечному сбору со стороны начальства не всегда было положительным. Власти боялись народных волнений, поэтому не разрешали молебствия и панихиды на соборных площадях, где, естественно, могло собраться много народу. Сбор пожертвований проходил в основном осенью 1876 г.
С объявлением войны Турции началась мобилизация, многие тверские крестьяне оказались на войне, об их судьбах мы почти ничего не знаем, и сегодня сохранились лишь устные воспоминания о предках-воинах. О тверских дворянах — участниках русско-турецкой войны известно больше.
Уже в начале войны, 25 июня 1877 г., Передовой отряд под командованием генерал-лейтенанта Иосифа Владимировича Гурко освободил древнюю столицу Болгарии город Тырново. При этом русские войска почти не имели потерь. Жители Тырново радостно встречали русских солдат: дома и балконы были украшены гирляндами цветов. Эта встреча запечатлена на многих художественных полотнах, имя генерала любимо и почитаемо болгарами. Самая красивая улица Тырново носит имя Гурко. Судьба связала жизнь И.В. Гурко с тверской землей: здесь, в своей усадьбе Сахарове, рядом с Тверью, он и захоронен. Сейчас восстановлена домовая церковь Гурко, расчищен парк, в местном музее хранится архив генерала, его книги и вещи, свидетельствующие о боевых заслугах. Ежегодно представители болгарского посольства возлагают цветы на могйлу генерала. Осенью 2003 года митрополит Велико-Тырновский Григорий отслужил здесь молебен и подарил храму икону.
Во взятии Плевны участвовал наш земляк А.Н. Куропаткин, тогда 30- летний начальник штаба 16-й пехотной дивизии генерала М.Д. Скобелева, впоследствии военный министр России. Недавно на могиле Алексея Николаевича Куропаткина в с. Наговье Торопецкого района Тверской области, рядом с его родовой усадьбой, был торжественно открыт памятник талантливому полководцу в связи с его 150-летним юбилеем.
Под Плевной героически сражались и другие наши земляки: Константин Николаевич Манзей, генерал-адъютант, командир Гвардейского корпуса (его родовое имение — Боровно, Вышневолоцкий уезд); Александр Алексеевич Свечин, генерал-лейтенант, командир 2-ой гренадерской дивизии (родовое имение — Дубровка, Новоторжский уезд); сестра милосердия и создательница общества сестер милосердия «Утоли моя печали» княгиня Софья Александровна Шаховская, урожденная Олсуфьева (родовое имение — Горицы, Корчевской уезд); сестра милосердия баронесса Юлия Вревская (родовое имение — Малинники, Старицкий уезд) и другие.
Ужас той войны запечатлел для потомков великий художник Василий Васильевич Верещагин, происходивший по материнской линии из дворян Калязинского уезда Тверской губернии. Знаменитый дипломат, посол в Константинополе граф Николай Павлович Игнатьев тоже связан с Тверской землей, его родовая усадьба — село Чертолино Ржевского уезда.
Судя по тверским газетам, русско-турецкая война волновала общественность. Газеты печатали официальные сводки с мест событий, сообщали о главных сражениях и потерях. На страницах газет мы встречам и статьи о географическом положении Болгарии, ее экономике, о ситуации в сельском хозяйстве. Печатались также этнографические заметки.
Весть о заключении мира 3 марта 1878 г. радостно встретили в Твери. «Тверские губернские ведомости» писали: «На другой день, рано утром, уже дома на главных улицах расцветились флагами, появились даже флаги на церковных храмах и как знаменательно развевались они на высоте храмов, как бы подтверждение того, что Русская православная Церковь сердечно сочувствует освобождению восточных христиан от мусульманского ига! При встрече все поздравляли друг друга с радостной вестью, а вечером зажглась иллюминация, и народ гулял до поздней ночи, оглашая улицы криками ура».
И через 125 лет после тех грозных событий дружба русского и болгарского народов, Твери и Велико-Тырнова не слабеет, а крепнет и приобретает новые качества.
