Сказка из сборника «Сильный Мирчо» изданный в 1951 году издательством Детской литературы Министерства Просвещения РСФСР. Предисловие и предыдущая сказка сборника.
Красное солнце сияло,
Сияло над снежной вершиной,
Над горной крутой дорогой,
А по дороге в горы
Шёл старый Стоян с вязанкой.
Устал старик, задохнулся,
Присел на холодный камень…
Глядь, мимо него по дороге
Едет Ахмед-басурманин
В серебряном пышном тюрбане.
Ахмед, торговец богатый,
Грозно сверкнул глазами
И прошипел Стояну:
«Прочь! Уходи с дороги
Да убери вязанку!»
Сказал и коня пришпорил…
Сидит у дороги старец,
Часы летят за часами…
Скачет по той же дороге
Всадник, что чёрная туча,
Лютый и важный Муса-бей,
Турецкий военачальник.
Муса-бей, турчин проклятый,
Плетью Стояна ударил.
Шла той дорогою Славка,
Славка — батрачка-болгарка.
Несла за спиной поклажу.
Сжалилась над Стояном,
Хоть тот не просил о подмоге,
И потащила вязанку
По горной крутой дороге.
Старец Славке промолвил:
«За доброту твою, Славка,
Славка, батрачка-болгарка,
Пусть исполнится ныне
Любое твоё желанье!»
Славка сказала Стояну:
«Желанье одно имею:
Чтоб у меня, батрачки,
Была красавица дочка,
Чтоб первый юнак на свете
Стал её мужем любимым!»
Стоян ответил батрачке:
«Будет всё, как желаешь.
Иди на берег Дуная,
Найди там камень прибрежный,
Омытый речною водою.
Запеленай этот камень,
Качай его и баюкай,
Спой ему триста песен —
И превратится камень
\В милую дочку Даринку!»
Так и сделала Славка.
Нашла она камень прибрежный.
Омытый речною водою,
Бережно запеленала.
Качала холодный камень,
Баюкала, песни пела,
А на трёхсотой песне
Видит батрачка Славка:
Холодный камень стал тёплым,
Недвижный зашевелился,
Наметился нос и ротик,
Открылись синие глазки.
И превратился камень
В милую дочку Даринку.
Росла, вырастала Даринка,
Стала красавицей стройной.
Гоняла корову в поле,
Пряла пушистую пряжу.
Но не ходила Даринка
В сельские хороводы,
На юношей не глядела,
Сватов не привечала.
Она от зари рассветной
И до зари закатной
На красное солнце смотрела,
Смотрела и звонко пела:
«Ой, солнце, румяное солнце,
Родимые горы и долы
В жестоком плену турецком!
Лишь ты над землёю болгарской
Осталось теперь свободным.
Сияй нам всё ярче и жарче,
Зови нас к победе и воле!
Нам помоги навеки
Изгнать окаянных турчинов!»
А старая Славка-батрачка
Даринке счастья желала,
Желала хорошего мужа.
И часто Даринку бранила,
Бранила, сама говорила:
«Ой, дочка моя Даринка,
Красное солнце высоко,
Высоко солнце, далёко,
Оно тебя не заметит…
А ты из-за красного солнца Себе жениха не сыщешь».
Но девушка отвечала:
«Ой, матушка дорогая,
Выду я, матушка, замуж
Лишь за того, кто мне дорог —
А мне всех дороже на свете
Родное красное солнце!»
Старуха Славка решила,
Что напекло её дочке
Голову солнечным жаром.
Рукою Славка махнула,
Пошла по улице сельской.
Ахмеда-купца повстречала,
О горе своём рассказала.
Молвит Ахмед-басурманин:
«Я сам женюсь на Даринке,
Но спрячь ты, старая Славка,
Спрячь Даринку от солнца
На чердаке высоком,
У слухового оконца…
Ставней закрой оконце.
Пусть пряжу прядёт девица
При свете тоненькой свечки.
Когда же взойдёт на небо
Серебряный полумесяц,
Наш полумесяц турецкий,
Раскрой дубовые ставни…
Пусть смотрит Даринка почаще
На полумесяц блестящий —
Знак того, что турчины
Болгарию полонили.
И солнце Даринка забудет
И через три недели
Станет моей женою!»
А чужеземцу Ахмеду
Славка боялась перечить:
Всё, как велел чужеземец,
Сделала бедная Славка
И посадила Даринку
На чердаке высоком
У слухового оконца.
Ставней оконце закрыла,
Зажгла она тонкую свечку
И прялку дала Даринке.
Но в полутьме девица
Пела про солнце и волю,
Пела звонко и складно,
Как никогда не пела:
«Я всею душой ненавижу
Вражеский полумесяц.
Люблю я болгарское солнце,
Когда из степей задунайских
Восходит оно на небо,
Иль днём по небу гуляет,
Словно юнак по лугу,
Иль вечером в Чёрное море
Оно окунается на ночь.
Не буду женою Ахмеда,
А в горы сбегу к хайдукам,
Братьям свободы и солнца!»
А ветер гулял над крышей,
Песню прекрасной Даринки
Он ненароком услышал.
Ветер — товарищ солнца —
Вышиб дубовую ставню,
Дунул на тонкую свечку
И погасил огонёчек.
Тут же румяное солнце
На тёмный чердак взглянуло,
Даринку там увидало,
Красавицу полюбило.
Красавицу полюбило —
Глядело, не заходило…
Три дня и три долгих ночи
Не заходило солнце,
Девушкой любовалось.
А матушка красного солнца,
В рубашке, что облако, белой,
Звёздочками расшитой,
Ласково с неба смотрела,
Ждала-поджидала сына.
Она в небесной светлице
Напрасно готовила ужин,
Напрасно пекла лепёшки:
Не возвращалось солнце.
А матушка солнцева знала,
Что солнце, её сыночек,
Свой изменяет облик:
Днём! огненным яснымі шаром
Плывёт по синему небу;
А вечером лишь умоет
Лицо своё в Чёрном море,
Как превратится солнце
В богатыря-юнака
И к матушке старой в светлицу
Белой рукой постучится…
Но ровно три дня, три ночи
Он в двери небес не стучался —
Пропал и не возвращался.
Лишь на четвёртый вечер
Светлый юнак златоглазый
Пришёл на синее небо.
Матушка с сыномі садилась,
Садилась за стол дубовый,
Сыну она говорила:
«Солнышко, сын мой родимый,
Остыл, дожидаясь, твой ужин:
На вертеле бык печёный,
С луком толчёным ягнёнок,
Девять печей с калачами!
Где пропадал ты, милый?
Может, плясал в Добрудже,
С пахарем пел в Заречье
Иль ты купался в Дунае?»
Светлый юнак златоглазый
Матушке старой ответил:
«Ой, моя милая мама,
Не гневайся понапрасну!
Хлеб не идёт мне в горло,
Не съем целиком сегодня
Не то что быка — ягнёнка…
Я с пахарем не был в Заречье,
Я не плясал в Добрудже,
Я не купался в Дунае,
А девушку я увидел
На горной земле болгарской…
Три дня и три долгих ночи
Глядел я, не мог наглядеться
На девушку эту, Даринку.
Она меж землёй и небом
На чердаке высоком
Сидела и пряла пряжу.
Небесное я светило,
Даринка — светило земное.
Её красота сияет,
Сияет ясней зарницы,
Ярче меня Даринка.
Но как мне на ней жениться,
Как девушку взять на небо,
Когда ни единая птица
Не долетит к нам за тучи,
К порогу светлицы синей?
Иди ты, мама, по небу,
Советуйся ты со всеми:
Как взять мне Даринку замуж?»
И матушка красного солнца
Пошла по синему небу,
Где облака, что овцы,
Где частые звёздочки блещут,
Водят во мгле хороводы.
И к девушкам, ясным звёздам,
Старуха пришла в светёлку,
Всю правду им рассказала
О дальней прекрасной Даринке:
«Скажите мне, расскажите,
Как же поднять невесту
В синюю нашу светлицу?
А то опечалилось солнце,
В печали оно омрачилось,
Прячется в чёрную тучу».
Не знали чистые звёзды,
Звёзды, красны девицы,
Как им помочь старушке.
А матушка ясного солнца
Пошла на чёрную тучу,
Где жили молнии-змейки.
Горячие, золотые.
Всё им она рассказала.
И старшая молния тут же
Белым огнём сверкнула,
Сверкнула и ей отвечала:
«Тебе помогу советом.
Ведь пламень небесных молний
Знает на землю дорогу.
Пусть солнце, юнак златоглазый,
Спустит лучи золотые
Во двор невесты Даринки,
Сплетёт из лучей качели,
И девушку он поднимет
К себе на синее небо!»
Всего три дня пролетело.
Весна на землю ступила,
Лёд речной растопила,
Луга убрала цветами,
Листвой украсила рощи…
Это матушка солнца
Готовилась к свадьбе сына —
Разубрала всю землю
Весёлой листвою зелёной.
А солнце, юнак златоглазый,
Сплёл из лучей горячих
Сияющую люльку,
Солнечные качели.
И в ясный день, воскресенье,
Спустились во двор Даринки
Блестящие, золотые,
Солнечные качели.
Пришёл Ахмед-басурманин,
Взглянул на эти качели,
И так качели сверкали,
Что сразу на оба глаза
Ослеп богатей турецкий.
Сбежались к Даринке соседи
Качелями любоваться,
В саду цветущем качаться.
Утром качались ребята,
Смеялись они, качались.
В полдень молодки качались,
Словно на лодке катались.
Пришли старики на закате —
Качались, тихо качались.
Черёд дошёл до невесты —
Прекрасной невесты Даринки.
Лишь в золотую люльку
Села краса-девица,
Как раскачались качели,
Взлетели высоко, высоко,
Прямо к синему небу.
Мгла качели закрыла,
Облако подхватило…
Солнце, юнак златоглазый,
Ввёл молодую невесту
В двери небесной светлицы.
Там они свадьбу сыграли,
И жить-поживать они стали
В радости и согласье…
Когда же без матушки Славки
Скучала на небе Даринка,
То золотые качели
К батрачке во двор спускались —
Спускались, тихо качались
И поднимали батрачку
Прямо на синее небо.
Там погостит бывало
Старая добрая Славка
И на качелях светлых
В родное село вернётся.
А молодая Даринка
Даже на синем небе
Свою болгарскую землю
Любила — не разлюбила.
